Книга Избушка на костях, страница 84 – Ксения Власова

Из нее на меня глянули десятки сонных глаз. Раздалось недовольное куриное квохтанье. С верхнего насеста сверзилась пестрая несушка, рухнула на мое плечо и в довесок испуганно клюнула в щеку.

— Чтоб тебя! – буркнула я. – Не за тобой пришла, успокойся, глупая.

Птицы подняли такой шум и гам, будто это не я прокралась в курятник, а рыжая лисица. Над моей головой захлопали крылья, полетели перья и еще теплые яйца. Одно из них, разбившись о мою макушку, облило меня сверху донизу скользкой жижей. Я попыталась смахнуть ее, но лишь размазала по волосам. Тихо выругавшись, я огляделась, высматривая того, кто должен был спасти мой сон этой ночью.

— Ко-ко-ко…

— Петя-петушок! – обрадовалась я. – Иди ко мне, дружок!

Лунный свет падал в дырку на крыше курятника и образовывал мерцающий круг. В него вступила сначала одна когтистая куриная лапка со шпорами, затем – вторая. Миг, и в неровном лунном свете передо мной гордо предстал худой черный петух с ярко-алым гребешком и роскошным цветным хвостом.

— Ко-ко-ко? – угрожающе начал он, наставив на меня мощный желтый клюв. – Ко-ко-ко…

Последнее «ко» оборвалось на самой высокой, незаконченной ноте. На голову грозному петуху опустился холщовый мешок и заставил птицу испуганно заткнуться.

— Не бойся, мой хороший, – ласково проговорила я, закидывая мешок на плечо. – Ты мне не для супа надобен. Для кое-чего поважнее.

Затем гордой павой выплыла из курятника и… столкнулась с мрачной Ягой. Она сложила руки на груди и чуть постукивала по предплечьям тонкими пальцами, унизанными крупными кольцами. Тяжелые серебряные браслеты на ее запястьях издавали мелодичный перезвон. Над головой Яги, будто предвестник беды, парил черный ворон. Он снизился, пролетел мимо моего носа и будто невзначай щелкнул тяжелым клювом. Я отшатнулась, едва не выронив с таким трудом украденного петуха.

— Чего в ночи гулять вздумала, девонька ты моя? – с пугающей лаской, в которой чувствовалось двойное дно, спросила Яга и вскинула руку. На нее торжественно опустился ворон. – Не спится?

— Не идет сон, – осторожно согласилась я и запнулась. Тени у забора сгустились и плотным черным туманом поползли по траве. Мои коленки чуть дрогнули, будто хотели пуститься в пляс. – Вот я и…

Петух в моем мешке завозился, а потом и вовсе выдал приглушенное, очень жалобное «ку-ка-ре-ку», в котором едва узнавалась утренняя бодрая мощь. Я вспыхнула, как девица, пойманная за приворотом на суженого, с пальцев соскочили зеленовато-алые искры и, будто круги на воде, разошлись по траве колдовским огнем. Он докатился даже до самых потаенных уголков двора, так что тени стайками черных птиц бесшумно взмыли к темному небу, к самой луне, покачивающейся на волнах сизых туч.

— Вот ты и забралась в мой курятник, – закончила за меня Яга с легкой насмешкой. Ее тонкие алые губы сложились в кривую улыбку. – Всех кур распугала, яйца потоптала, петуха до икоты довела. Вон он как жалобно сипит, голос у дружочка отнялся.

Ее рука уверенно легла на ворот мешка, ослабляя веревку. Тут же из холщовой темницы показалась встрепанная птичья голова с поникшим алым гребешком. Петух воззрился на меня с ужасом. Расписанная яркими красками грудь надулась, петух набрал воздуха, чтобы огласить все вокруг криком, но… Из распахнутого клюва вырвался лишь тихий клекот.