Книга Избушка на костях, страница 40 – Ксения Власова

Я моргнула, отгоняя морок прошлого, и взглянула на Тима. Его мрачный, решительный взор заставил меня очнуться. Он словно влил в мою душу часть своей силы. Ту, на которую я всегда опиралась.

— Ты знала матушку, – проговорила я скорее утвердительно, чем вопросительно. – Откуда?

— Все ведьмы костяные знают друг друга, – ответила Яга и со вздохом добавила: – Она учила меня.

Я сжалась, как от удара исподтишка. Неверяще уставилась на Ягу и выдохнула:

— Она…

На губах Яги промелькнула кислая, как забытый на солнце суп, улыбка.

— Рано ты пришла, Василиса. Ох, рано! Выгнать бы тебя, но ведь пропадешь. А я перед твоей матушкой в долгу…

— Ты тоже ведьма, так? – прямо спросил Тим у Яги, впервые подавая голос. – Возьмешь Василису в ученицы?

— То не тебе, а ей надобно спрашивать.

Взгляды всех троих скрестились на мне. Значит, вот оно как? Баба-Яга такая же, как и я сама? Она научит меня колдовству, как когда-то матушка научила ее?

От этих мыслей голова шла кругом. Я принялась бездумно обводить узоры на расписной скатерти.

— Верно, не торопись. На гостей сначала погляди, – с одобрением сказала Яга и поднялась из-за стола. – Скатерть-самобранка, благодарствую тебе. Убирай угощение.

В мгновение ока на столе не осталось ни крошки от того сказочного пиршества, к которому мы с Тимом присоединились: исчезли и пироги, и блины, и надкушенный каравай, и начищенный медный самовар… На пустом столе озером раскинулась лишь расшитая алыми цветами скатерть.

Поймав мой ошалелый взгляд, Кощей подмигнул мне:

— Ты привыкнешь к чудесам, золотце. Здесь они таятся за каждым углом.

Тишину разрезал шорох крыльев. Мимо меня пронесся черный смерч, в котором я, отшатнувшись, узнала ворона. Наглая птица уселась на плечо к Яге и громко каркнула, глядя мне прямо в лицо.

— Тише-тише, родной. Все свои.

Стены избушки сотряслись от сильного удара. Яга хмуро свела брови, а Кощей, раздвинув занавески, едва ли не по пояс высунулся в окно.

— Кто тут ломится? – грозно крикнул он и тут же смягчился. – Ты, князь мой яхонтовый? Не ломай двери, не гневи хозяйку. Сейчас сами отопрем.

— Встреть гостей нетерпеливых, – сказала Яга, почесывая брюшко ворону. – А мы подождем их в горнице.

Горница оказалась просторной и залитой солнцем: три больших окна давали так много света, что он будто обступал тебя, купая в своих теплых лучах. Я первой ступила на толстый узорчатый ковер и обвела взглядом расписные, уходящие к высокому сводчатому потолку стены. На них были изображены птицы, животные и деревья – лес во всем его многообразии ярких красок. Детали переданы так живо и точно, что я вздрогнула, приметив рядом с собой распахнувшую крылья сову. Ее круглые глаза горели желтым огнем, клюв чуть распахнулся. Казалось, еще миг, и птица издаст крик. Я подняла руку и несмело провела по стене, чтобы убедиться: то морок, не правда.

— Как живая, – пробормотала я, обводя рисунок на стене. – Наткнусь ночью и…

— Не броди ночью по избушке, – оборвала меня Яга. – А сюда тем более не ходи.

Она обошла меня, растерянную и чуть уязвленную ее ответом, и медленно опустилась на резной княжеский трон из цветного дерева. Его подлокотники и спинка, украшенные драгоценными самоцветами размером с крупный орех, в лучах солнца переливались и сверкали, словно роса в отблесках яркой радуги. Кроме трона в горнице вдоль стен протянулась пара простых, гладко обтесанных длинных лавок. В правом углу, обитый серебром, одиноко темнел большой сундук с округлой замочной скважиной. В резной прорези торчал медный ключ. У самого большого окна стояла украшенная резьбой прялка. Рядом тускло поблескивало костяное веретено.