Книга Черная невеста, страница 79 – Мария Покусаева

— Только не говори об этом отцу, – улыбнулся он и перевернул книгу лицевой стороной вниз. – Не хочу его разочаровывать.

Матильда пожала плечами и поблагодарила лакея, который принес чай и нарезанный ломтиками кекс.

— О, боюсь, отец удивится, узнав, что ты умеешь читать, – сказала она едко. – К слову, я сейчас услышала, что на ужин к нам заглянет его друг. Лорд Монтгомери.

Говоря, Матильда посматривала в газету и размешивала молоко в чае.

— Вот так, без предупреждения? – удивился Бенджамин и покосился на Флоренс.

Та застыла. Головная боль, отступившая после сытного и вкусного обеда у леди Тулли, снова кольнула висок.

— Матушка тоже недовольна. – Матильда лениво повернулась к ним. – Но этот лорд Монтгомери вроде как вернулся из Айова на днях, и отец жаждал обсудить с ним дела. Так что, дорогая кузина, сложный день не закончился, а только начался.

Сказала она это сердито, и Флоренс поняла, что Матильда тоже успела устать: и от примерок, и от дружелюбной, но утомительной болтовни леди Тулли и ее не то компаньонки, не то младшей сестры.

Кекс и правда оказался выше всех похвал, даже мысли о визите лорда Монтгомери не могли его испортить.

Мало ли зачем он придет? Может быть, после приглашения от лорда Милле дядюшка успел передумать и уже не намеревался выдавать Флоренс за кого-то из партнеров, так что сегодняшний ужин лишь знак вежливости? Или нет? Все же, кроме того приглашения, Флоренс не приходило ни писем, ни мелких подарков вроде букетов и конфет. Дженни получала такие знаки внимания раз в несколько дней, особенно после выездов.

— Ты чего надулась? – спросил вдруг Бенджамин.

Флоренс моргнула. Видимо, тревога отразилась у нее на лице, и кузен заметил это.

— До бала три недели, – сказала она. – Успеют ли сшить платье?

— Успеют, – отозвалась Матильда, увлеченная, казалось, сводками новостей. – Для матушки эта модистка сделает все что угодно, не переживай так, Флоренс.

— А какое у тебя платье, если не секрет? – лукаво улыбнулся кузен.

— Нежно-зеленое. – Флоренс окинула глазами комнату, пытаясь найти похожий цвет. – Как первые весенние побеги.

— А у тебя, Матильда? – Он сжал в руке салфетку и посмотрел на сестру.

Матильда снова пожала плечами.

— Какое-то, – ответила она неохотно. – Ты же знаешь, я равнодушна к этим штучкам. Зато у Дженни сразу два, лавандовое и розовое. Матушка согласилась, лишь бы не терпеть ее нытье всю обратную дорогу.

— Весьма в духе Дженни, – пробормотал Бенджи, и Матильда подняла на него удивленный взгляд. – Что? То, что я не участвую в ваших детских играх, дорогая сестра, не означает, что я не интересуюсь вашей жизнью!

— Несомненно, – согласилась она с ехидцей. И замолчала, сосредоточившись на газете – или делая вид, что сосредоточилась.

Бенджамин продолжил спрашивать о ерунде: о том, что подали на обед у леди Тулли, о взгляде Флоренс на моду, на цветущие под окнами гладиолусы и на маковый кекс. Флоренс же вспоминала, как в прошлый раз, когда они с Бенджи сжигали листовки на кухне, лорд Силбер выставил ее за дверь. Интересно, о чем тогда он говорил с Бенджи? Ей очень хотелось спросить, но она не могла этого сделать в присутствии Матильды. И еще раз расспросить Бенджамина о лорде Монтгомери или о семье Милле тоже не могла.

Флоренс казалось, что кузен должен знать, желает ли Эдвард Милле сейчас найти себе невесту, или его широкий жест действительно лишь проявление вежливости и попытка наладить утраченную связь. Но Бенджамин, если и знал что-то, помалкивал.