Книга Черная невеста, страница 48 – Мария Покусаева

Как ни странно, сейчас Флоренс не чувствовала приближения приступа – просто странную тошноту. Не ту, которая случается, если съесть что-то несвежее, и которая иногда накатывает в первые дни лунного цикла, а такую, будто душу опрокинули в скисшую мутную воду.

От этого очень хотелось поскорее избавиться.

И чай правда помог. Он отдавал ежевикой и розами, был красноватым и уже достаточно остыл, чтобы его можно было пить. Золотая монограмма Силберов на дне чашки тускло сияла.

— Мой отец сегодня встречался с лордом Маккензи, – сказал Бенджамин и отвел взгляд, когда Флоренс на него посмотрела.

Кузену вдруг стала очень интересна вышитая картина, висевшая на стене, – пасторальный пейзаж с кустами шиповника на переднем плане.

Флоренс напряглась.

Думать про Лайонелла Маккензи было неприятно. Еще неприятнее, чем читать про беды логресских сирот, сидя в уютной спальне на стеганом сатиновом покрывале, в окружении милых безделушек, в чистеньком домашнем платье, которое дядюшка купил год назад, – тогда оно даже считалось модным.

— Я не присутствовал при разговоре, – продолжил Бенджамин, катая в пальцах шарик из бумаги, – в него превратилась одна из листовок. – Но, говорят, они расстались недовольные друг другом. Лорд Маккензи уехал в паб «Туманная корона». Это очень дорогой паб, – пояснил Бенджи. – Вход разрешен только лордам из нескольких элитных клубов, так что людей там, особенно посреди дня, немного. Но один мой друг, сестрица, работает там, и он сказал, что лорд Маккензи, вопреки привычкам, просадил на выпивку немалую сумму. Так что, думаю, у них с отцом что-то пошло не так.

— Из-за меня? – спросила Флоренс шепотом.

Бенджи нервно хохотнул:

— Не думаю, дорогая, что первопричина в тебе. Но я слышал вчера ночью разговор матушки с отцом. – Он лукаво усмехнулся. – И клянусь, отец оправдывался за грубость своего партнера. У леди Кессиди много недостатков, – сказал Бенджи мягко. – Но она хорошая мать для своих дочерей. И тебя, видимо, решила взять под опеку. А теперь, если ты успокоилась, предлагаю умыться и собраться на прогулку. Заберем Дженни из гостей.

Дядя Оливер несколько дней словно бы не замечал Флоренс. Не избегал и не наказывал молчанием – ему просто было не до нее. Он погряз в делах: не приходил на обеды, опаздывал на ужины, предпочитал отмалчиваться. Его ответы на прямые вопросы леди Кессиди были сухими и короткими, а остальные даже боялись о чем-то его спрашивать. Бенджи шепнул Флоренс, что отец очень сильно занят, но она все равно чувствовала, как тянет сердце тревога, – вдруг это из-за нее?

Вдруг ссора с лордом Маккензи расстроила какие-то важные планы дядюшки там, на высотах, до которых маленькой Флоренс Голдфинч с ее скудным женским умишком никогда не дотянуться? Вдруг одна неосторожная фраза за ужином породила деловой разлад и Флоренс разрушит репутацию Оливера Силбера? И тогда исчезнут и новые платья, и дорогой чай под вечер, и сестры будут смотреть на нее как на предательницу, ведь она отнимет у них ту жизнь, к которой они привыкли?

Ох, в такие минуты в душе Флоренс снова шевелились сомнения и поднималась мутная вода: она-то спала на собственной постели, в собственной комнате, она ела с фарфоровых тарелок вдоволь, она проводила дни в праздности, за чтением, написанием писем, прогулками с леди Кессиди и сестрами или бесполезным рукоделием. А кто-то там, в столичных трущобах, недоедал и латал последнюю одежду, девушки выходили замуж за пьяниц, женщины умирали, рожая детей под забором.