Книга Шесть зимних ночей, страница 101 – Владимир Торин, Мария Покусаева, Надя Сова, и др.

Дом не позволит упасть – и не выпустит саму Луизу.

Там, за некоторыми из окон, сказала ведьма, живет то, что может позвать, – ходить за ним не следует. Луиза пока никого не встречала, но однажды, распахнув окно, за которым был еловый лес и серые огромные валуны, покрытые мхами, услышала, как кто-то играет на дудочке простенькую мелодию, от которой хотелось то плакать, то танцевать.

Мелодия то стихала, то возникала вновь, и пальцы Луизы чуть дрожали, потому что было в этом что-то неправильное.

Одно окно Луиза боялась – то, в котором увидела дом своего отца. Но день сменялся днем, пейзаж за стеклом – другим пейзажем, а знакомый угол в саду больше нигде не появлялся.

От раствора, которым она смачивала мягкую, чистую тряпицу, стёкла становились прозрачными настолько, что будто бы исчезали. Луиза не понимала, зачем делает это, а не что-то другое. Неужели в доме ведьмы не нашлось колдовства, способного убрать со стекол разводы и налипший снег? Но от того, как иначе падал сквозь чистые окна свет (яркий – если за окном был мороз, тусклый – если день выдался пасмурным, розовато-оранжевый – если Луиза заканчивала работу на закате), почему-то становилось светло на душе.

Зеркал, в отличие от окон, в доме ведьмы было мало. Одно – над большим камином, второе – в прихожей на стене, холодный серебряный полумесяц. Еще одно – между окнами в гостиной, и парочка – наверху. В спальне ведьмы тоже было зеркало, но Луизе строго-настрого запретили заходить в эту комнату без разрешения и что-то там трогать.

Так шли дни, память о доме отца притихла, и Луиза-кошка порой замирала, завороженная тем, как падает за огромными окнами снег – густой, отбрасывающий на паркет быстрые тени. Луиза-кошка начинала за ним гоняться, а после, когда она забиралась на колени к хозяйке, ей снились странные сны.

В этих снах она никогда-никогда не была девочкой.

Однажды Зимняя Госпожа не превратила кошку-Луизу в девочку. Она вообще куда-то исчезла с самого утра: Луиза проснулась и поняла, что осталась в доме одна-одинёшенька. Снег за окнами валил густо-густо, прилипал к стеклам, отчего внутри дома было сумрачно.

Кошачья суть хотела сидеть на подоконнике и следить за мельтешением снежных хлопьев там, снаружи, в лесу, на фоне городских стен, над широкой белой долиной.

Но другая суть, человеческая, встревоженно озиралась.

Зимняя Госпожа никогда-никогда не оставляла Луизу одну вот так, не дав ей задания. Не вернув ей ее саму.

Поэтому Луиза отправилась искать хозяйку, и кошачье чутье оказалось в этом полезно.

Следов хозяйки не было нигде. Ни в гостиной. Ни на кухне.

Ни у порога – дверь, ведущая из дома, всегда открывалась в то место, которое было нужно ведьме. Ни на лестнице в башню. Ни на заднем крыльце – оно всегда выходило в крошечный садик с замерзшим черным зеркалом пруда и с колодцем, из которого Луиза брала воду.

В этот садик можно было выходить без опасений. Зимняя Госпожа разрешала.

Луиза-кошка подошла к хозяйской спальне и замерла. Запах старухи – мох, влажная свежесть снега, промокшая древесная кора и дым от костра – был только здесь. Он впитался в стены, им веяло из-под двери, прикрытой, но не запертой.

Луиза-кошка тревожно дернула хвостом. Страх нарушить запрет – не входить в комнату Госпожи! – ворочался где-то в глубине, среди прочих мыслей, но куда больше Луиза боялась другого.