Книга Клятва и клёкот, страница 121 – Диана Чайковская

— Нет, если у тебя есть другой наследник, – пожала плечами ведунья.

— Не думаю, что чародей опасен для нас, – вмешался Пугач. – Триста лет прошло.

— Ты что предлагаешь? – князь задумчиво взглянул на него и тут же добавил: – Может, пригласим его в Гданец, а?

— С таким, – Пугач запнулся, – союзником лучше дружить. Врагов у нас и без того хватает.

— О! – воскликнула Любомила. – Раз уж ты прижал чародеев, расспроси их. Наверняка у какого-нибудь прихвостня лежит ларь со старой берестой.

— Княже? – Пугач повернулся к нему, прося разрешения.

— Да, – согласился Мирояр. – Пусть травник вам поможет. Так будет сподручнее разговорить наших старых друзей.

Дивосил с трудом сдержал стон. Ну конечно! Травы могут не только спасать, но и калечить; когда-то давно их применяли для пыток. Вот зачем он понадобился князю.

Мирояр знаком повелел уходить. Дивосил поклонился и вышел, чувствуя, как один камень падает с души, а на его месте появляется второй, больше и тяжелее. Куда ни ткни носом, всюду пахло грязью, кровью и ворожбой.

«Никогда бы не подумал, что захочу вернуться в Ржевицу», – он невесело усмехнулся. Там витязи, травники, ворожеи и даже чародеи были друг другу братьями. Бойня сближала и вынуждала держаться за руки. В Гданеце – иначе, гнило, противно. А еще здесь были тени, в которых прятались не только чудовища, но и люди.

Дивосил чувствовал, как терем постепенно убивал его, – и ничего не мог поделать. Он был нужен воронятам, раненным, да и простым людям, которых хватали разные хвори. Жаль, что у дела травников тоже существовала обратная, теневая сторона.

Когда покидаешь навий мир, главное – не оборачиваться. Иначе вцепятся когтями, приманят ласковым голосом, материнской песнью, жалобным плачем – и все. К счастью, обошлось.

Лихослав жадно ел мясо, репу, пил мед, совершенно не заботясь о кафтане. Наоборот – так хотелось его запятнать, заляпать жиром, что аж зубы скрипели. И неважно, что смотрят. Он не светлый бог, не Хорс, не Ярило – он, чтоб вас всех, человек. Из плоти и крови. Три века не видевший еды и солнца и слышавший людей сквозь густую мглу.

Лихослав запил свиные ребра медом с травами, закусил куском сала, вытер губы о ворот и призадумался. Посадник разливался перед ним соловьем, скоморохи и гусляры плясали, пели, шутили наперебой, в стороне стояли оборотни, наверное, из лесной стаи – уж больно дико и хмуро они глядели на веселящийся люд. Но заботила Лихослава не эта толпа, – о, он прекрасно знал, насколько ее любовь ветрена! – а княжна и предстоящий обряд.

Надо ж было додуматься! «Мира хочу!» Мол, возьми да принеси на серебряном блюдце, чтобы люди не убивали друг друга. Бедная, бедная Марья! Она ведь совсем не понимала, что князья враждуют меж собой лишь потому, что хотят. Может, не они – а бояре да Совет, конечно. Ай, неважно! Но корень бед прятался даже не в этом.

Пойди, чародей, да объясни сотням родов, что воевать не надо. И неважно, что вы потеряли сынов, отцов, детей, матерей, дочерей – да все почти! Не-ет, там ненависть разрослась и плясала так, что никакой людской силой не остановить, никаким красноречьем не взять.