Книга Клятва и клёкот, страница 119 – Диана Чайковская

— Что – «оно»? – спросила княжна. – Ветер, что ли?

Лихослав повел плечом, а Горыня хмыкнул. Эти двое если и видели что-то, то вряд ли признаются. Как бы они не сговорились по дороге! А может, Зденка устала, замерзла, вот и мерещится всякое? Попробуй угадай. Ырка-то у большака не мерещился, да и оборотничья деревня… Хотя кому скажи – отправят к Любомиле за травяным настоем.

Мимо пролетела тень, громадная, смоляная, точно из навьего мира.

«Воля!– вскинув руки к небу, она усмехнулась. – О воля и великая жатва!»

И взмыла в небо, рассыпавшись на стаю ворон. Если бы не поводья, Зденка протерла бы глаза. Марья, Лихослав и Горыня оставались спокойными. Не видели, значит. Может, и впрямь разыскать травника в Хортыни? Или вовсе уехать – уж больно дикийгород.

Груша снова побежала так, будто Зденка беспощадно гнала ее вперед. Нет, лошадь ошибаться не могла. А вдруг то был знак Велеса? Мол, берегись, надвигается что-то недоброе.

Мысли завертелись вихрем, и голова разболелась еще сильнее. До Хортыни Зденка доехала уже полуживой, да и то – лишь благодаря княжне. Не будь Марьи рядом, вывалилась бы из седла. Тело трясло, бросало из жара в холод.

«Э, да тебя огневиха схватила!» – Зденку передернуло от собственной догадки. Вот откуда морок да чувство страха! Младшая сестра Мораны вцепилась в шею, плечи, ноги и трясла как могла.

Миновав городские ворота, все они – кроме, кажется, Лихослава – растерялись. Огромная толпа тянулась от захудалых изб до теремов, смотрела на них и радостно охала. Кто-то восторженно выкрикивал имя чародея, кто-то указывал на Марью и говорил о добром знаке. А впереди – за пестрой вереницей народу – стоял посадник, окруженный боярами и витязями.

Их встречали как героев, совершивших чудо, и Зденке хотелось верить, что это правда.

Пугач опустился на лавку возле двери. Он прекрасно понимал, что его место не возле князя, и за это бояре ценили его. Дивосил держался рядом, надеясь узнать побольше.

Когда земля содрогнулась, почти все чародеи скорчились от боли. У некоторых вмиг разорвались сердца, а у остальных резко поубавились сил, будто кто-то неведомый забрал их. Воины, носившие синие плащи, вскоре переметнулись на сторону Пугача.

Узнав об этом, Мирояр наконец-то вышел из спальни и созвал бояр, пригласил Любомилу, Пугача и почему-то Дивосила. Хотя неведомая хворь давала о себе знать, выступая тенью на лице князя, он все же держался. Видать, нестерпимо желал знать о произошедшем, и это было забавно. Он ведь ничего не делал до последнего, а теперь. сидел во главе стола и вдумчиво слушал ведунью.

Дивосил мог бы простить ему многое, если бы не видел, как воины, боровшиеся за Ржевицу, чуть ли не выползали из могил, лишь бы ударить еще раз. Со вспоротыми внутренностями, скорее мертвые, чем живые, они продолжали поднимать мечи. И среди них были люди постарше Мирояра. В сравнении с таким хворь – скорее отговорка, нежелание принимать одну сторону и выступать против другой.

— Вода испуганно дрожит, огонь жадно пожирает ворожбу и требует еще, – вкрадчиво говорила Любомила. – Я боюсь собственных слов, княже, но такое возможно лишь по одной причине.

— Да, – Пугач поднял голову и посмотрел на Мирояра. – Сила чародеев зависела и от того, кто был заперт в горах. А страх их был так велик, что – вот. Аж чародействовать не смогли.