Книга Клятва и клёкот, страница 120 – Диана Чайковская

Он презрительно усмехнулся. У Дивосила не осталось сомнений, что Пугач хотелосвобождения Лихослава. Возможно, даже помог.

— Так ведь можно запереть обратно! – подал голос один из бояр. – Заставим чародеев наколдовать чего надобно!

— Кто знал про древние чары – давно уже с чурами, – возразила Любомила. – К тому же… Княже, ты знаешь, что мне показала заговоренная водица?

Ведунья нагнулась к Мирояру и зашептала что-то. Лицо князя стало изумленным и испуганным, глаза забегали. Дивосил потянулся за кружкой кваса, взял в руки и немного отхлебнул. Пугач, не стесняясь, пил брагу. Должно быть, он уже ставил себя на место великого чародея, что находился где-то подле Лихослава.

— Не смотри на меня так, – прошептал Пугач. – Я лишь слуга Темной Матери, который выполняет Ее волю.

— Мне-то оно зачем? – Дивосил нахмурился. Слишком много доверия простому травнику.

— А затем, что тебя выбрала Светлая Мать, – почти рыкнул Пугач и тут же спрятал раздражение за улыбкой. – Если не будешь держаться подле, помрешь.

«Подле тебя или подле Лихослава?» – так хотелось спросить, но пришлось отвлечься на князя. Мирояр наказывал боярам разузнать все, что творится вокруг Хортыни, послать побольше воинов в Черногорье и еще раз проверить амбары – зима-то наступила, впору подсчитать, хватит ли еды в столице до прихода Лели и Ярилы.

— Неизвестно, от чего помрем нынче, – проворчал стоявший у двери стражник.

Пугач зыркнул на него. Тот отвернулся, не желая ругаться.

Бояре, выслушав князя, начали расходиться. И каждый старался хватать со стола побольше, а кланяться – пониже. Дивосил злобно зашипел, казалось, миг – и набросится на кого-нибудь. Какая гадость! Пока он бился с Мораной за раненых витязей и умолял сенных девок не жалеть для них ни трав, ни мяса, эти гребли со стола снедь, пряча пироги в длинные шелковые рукава с позолоченной вышивкой.

— Ишь как испугались! – прошептал Пугач, одергивая Дивосила. – Обычно сидят и жрут до последнего, а тут переполошились.

Мирояр словно не замечал, что творили бояре, – провожал кивками, а сам по-прежнему смотрел пустыми очами. Уж не заворожила ли Любомила князя? Впрочем, это не его дело. Не должен простой травник лезть в подобные дела, что бы там ни говорил Пугач.

Дивосил… верил ли он в «великую долю», «знаки богов» и прочие слова, с которых начинались громкие речи волхвов? Наверное, все-таки нет. Он-то всегда знал, что собственный путь – впереди, под башмаками, переливается и тянется ниткой в неизвестность. Куда заведет – решать ему и Мокоши. Свернет налево – будет один узор, направо – другой. Да, теперь-то Дивосил понял, что плетут кружево они вместе с Матерью, и никак иначе. Она помогала сражаться со Смертью, вымаливать жизни или уводить хитростью. Эта догадка заставила его улыбнуться.

— Вот уж кому хорошо, – подметил последний из бояр, покидая пиршественную. – Самое время возвышаться, не правда ли?

— Прикуси язык, – вступился Пугач, – а то забрызгаешь слюной руку, которая кормит.

Боярин цокнул языком и вышел за порог. Когда двери захлопнулись, князь устало опустил голову и застонал. Дивосил присмотрелся и осознал, насколько же тот постарел и сгорбился за три седмицы. Какой кошмар! А что, если отправится к чурам раньше времени?..

— Моя дочь пробудила чародея, – упавшим голосом произнес Мирояр. – И ты, Любомила, предлагаешь закрыть на это глаза?