Книга По волчьим следам, страница 27 – Диана Чайковская

Чонгар свернул по тропке и заметил старуху, низенькую, слабую на вид. Она приветливо усмехнулась и продолжила вычищать лисью шкуру, сбрасывая на холодную землю грязь и пыль.

— Не время ещё, – повторила она. – А как будет время, добыча твоя сама прыгнет в руки.

— Что же мне, по всем воеводствам за ним бегать? – нахмурился Чонгар.

— Он в Хортец бежит, – хихикнула ведунья. – И ты поезжай туда. По дороге-то всё равно не перехватишь.

— Уж больно много ты знаешь, – фыркнул, но спорить не стал. Если ведунья окажется права, Чонгар окажется в городе одновременно с волчонком, а там уже не обратишься у всех на глазах, да и в лес мигом не убежишь.

Поблагодарив бабку, он развернул коня к большаку. Придётся им с Градькой проехаться по тракту. Зато в Хортеце отдохнут. Всё же крепость была надёжнее деревень. Скорее всего, волчонок спрячется в детинце^[17]: затаится в громадном тереме под крылом посадника или знакомых витязей. Там Чонгар его и достанет.

Он мог незаметно прокрасться в любую часть Хортеца и поймать волчонка. Проблема была в другом: как Чонгар уйдёт? Мёртвый или полуживой княжич – большая ноша, проскользнуть тенью назад не получится.

Чонгар гнал Градьку так, что тот вздымал клубы пыли по большаку, а сам думал. Хорошо бы поймать волчонка в пределах посада^[18], иначе придётся хитрить и резать руки обрядовым ножом – без сильной ворожбы там не обойтись. Чародейская сила закипала в рёбрах и требовала сотворить что-то злое, но Чонгар умел держать себя в руках.

Он знал, что всякий колдун или чародей расплачивается человечностью. Часть он потерял на войне, а остатки хотел бы сохранить. Уж лучше отдавать кровь и лежать потом в постели несколько дней, чем становиться вторым Кажимером. Этого Чонгар себе не простит.

1.

— Ты должна бегать в звериной шкуре столько же, сколько в человеческом обличье, – Томаш недобро прищурился.

— Неправда, – отмахнулась Маржана. – Человеческое, родное, всегда важнее.

Он вздохнул и пошёл вперёд. И пусть. Глупо объяснять, что человек должен быть всегда на первом месте, иначе зверь сожрёт его, не оставив даже рогов. Ха! Маржана прикрыла глаза, вспомнив о недавней добыче: когда они бежали сквозь заросли, Томаш учуял оленя и понёсся в сторону. Волколаку не составило труда догнать и убить добычу.

Пока он жадно выпивал кровь и грыз мясо, Маржана стояла в стороне, не зная, как подступиться: ей очень хотелось свежей еды, да и запах дурманил, но что-то мешало, не давало подойти и вгрызться в оленину.

Так и осталась стоять, пока Томаш доедал. В конце концов, они могли бы развести костёр, но пламя привлекло бы чужих – и нечисть, и не только. Теперь Маржана понимала, как волколак оставался незамеченным и свободно путешествовал. Надо было всего-то питаться по-звериному.

— А как же боги? – она пошла вслед за Томашем. – Послушай, мы ведь должны первую еду бросать в костёр или на землю.

— Не мы, – он поправил её. – Люди. Они здесь чужаки.

Маржана хмыкнула. Это была горькая правда: она переродилась в лесу и стала его частью. Она не принадлежала больше миру людей, не могла вернуться домой или спокойно жить в любой другой деревне. Шелест крон будет звать её – и Маржана непременно сорвётся, прибежит в полнолуние или праздник, когда серебристая грань между мирами становится ещё тоньше – и уже не сможет вернуться назад.