Книга По волчьим следам, страница 26 – Диана Чайковская

— Глу-пищ-ще! – тут же нашёлся Томаш. – Котомку в зубы – и побежали. Налюбуешься ещё!

Вспомнив об охотнике-чародее, Маржана испуганно зашевелила ушами и последовала его совету. Перекинувшийся Томаш помчался вперёд, указывая путь.

3.

Чонгар вышел на крыльцо. Он снова чуял волчонка. Тот бродил совсем рядом – то ли в соседней деревне, то ли чуть дальше. Неждана провожала его удивительно ласково. Это заставило Чонгара поторопиться. Нет, женщина была хороша собой, вот только он не собирался жениться, да и вообще не был уверен, что выживет.

После смерти Агнеша вся человечность надломилась в его душе. Семья, дети, дом с большой горницей – всё это казалось Чонгару таким неважным и мелким, что становилось тошно. Он не мог спокойно смотреть, как хлопочут бабы и играют дети – хотелось и плакать, и зло смеяться, и радоваться, что люди не знают настоящего горя.

Вряд ли кто-то в Горобовке видел, как падают искалеченные витязи один за другим, как бурлит кровавый хмель, а на поля слетаются вороны и жадно впиваются в тела. Чонгар не понимал: неужели великий князь Кажимер не мог договориться мирно? Разве сотни жизней стоили гордости и нежелания поступиться?

Нет, не только за Агнеша Чонгар мстит – за всех них. Он, охотник, жаждал, чтобы душа Кажимера Добролесского переломилась пополам, чтобы великий князь понял, насколько слаб всякий человек, и никакая колдовская кровь не спасёт его от этого. Вот что Чонгар хотел донести. Жаль, словами не удастся – в столичном тереме не станут слушать простого чародея, а если и выслушают, то после махнут рукой. Такое надо прочувствовать собственной кожей – и только тогда понятно станет.

Чонгар запрыгнул в седло. Взгляд Нежданы больно врезался в спину. Тяжело не обернуться, но пришлось. Он не мог поступить с женщиной так жестоко, нет – лучше сразу отсечь ножом любую надежду и унестись прочь. Что Чонгар и сделал, направив Градьку к краю Горобовки.

Он нёсся по тропке и чувствовал, что расстояние между ним и волчонком растёт. Зверь снова убегал, а след его потихоньку терялся глубоко в чаще. Чонгар ругнулся и в очередной раз проклял себя за слабость. О, треклятое, искалеченное боями тело теперь постоянно нуждалось в отдыхе! Он не мог, как раньше не спать ночами, чтобы поймать дикого зверя или проплясать в корчме с румяной девкой. Да и дорога изводила – хребет скрипел и выл от боли, стоило Чонгару провести в седле целый день. Эх, постарел он, сильно постарел, чародейская сила – и та не помогла, лишь седины и морщин прибавила.

Запах добычи вдарил в нос. Казалось, он подоспеет, но Чонгар уже чувствовал исчезающий след. Градька буйным ветром пробежал мимо большака, свернув к Велешинке. Говорили, там проживала хорошая ведунья, что пряталась в ельнике и приходила на помощь в нужный миг.

Чонгар приблизился к околице и проехал вдоль. Здесь пахло сильнее всего, да и лес не казался непроглядным – так, ели, рыжие колючки под ногами, никаких широких дубов и ветвистых берёзок. Может, удастся нагнать?..

— Не время ещё, – послышался вдали голос.

— Что за морок? – Чонгар прищурился. В глазах полыхнуло колдовское пламя.

Он осмотрелся, ища мавку или весеннюю берегиню, что прилетела пораньше в их края, но никакой нечисти рядом не было – лишь пара лешачат вертелась у куста, но говорили не они.