Книга Сказки печали и радости, страница 65 – Яна Лехчина, Ксения Власова, Екатерина Звонцова, и др.

У открытых ворот Настенька замялась, с затаенным ужасом глядя на гладкое полотно снега. Новая метель слизнула все недавние следы, запорошила лес, до блеска отполировала небо, и оно теперь блестело насыщенной синевой над высеребренными деревьями. Она оглянулась на Маришку, но та покачала головой:

— Я останусь. Может, твоих детей и внуков еще переубеждать буду.

Сердце сжала тоска по матушке и Аленке, но Маришка только сильнее зубы сжала. Отчим – порядочный человек, он их не бросит.

Кто-то же должен создать новые сказки и легенды, в которых воспевать будут не слепое смирение и ложь из страха обидеть, а правдивость. В деревне к ним пока еще не готовы, но ничего, Маришка расскажет их тем, кто придет сюда после Настеньки, и те, кто боялся говорить с ледяным духом, прислушаются к ней.

Маришка верила в это. Верила, что новые сказки, ее сказки, останутся навсегда.

Ведь теперь надежда все-таки есть.

По мотивам сказки «Крошечка-Хаврошечка»

Пламя было повсюду. Охватило барную стойку, облизало кофемашину. Время стремительно утекало и тратилось на бесполезную панику. Не получалось вернуться обратно в подсобку, чтобы забрать документы. Как это вообще случилось? Почему огонь распространился так быстро?

Мила была на перерыве в подсобке, когда услышала крики в зале. Выбежала на шум и в ужасе застыла. Кажется, гореть начало этажом выше. Пламя охватило сначала потолок, потом по стенам перешло на декоративные полки. Как его не заметили? Огонь ревел, заглушал все мысли, отключал мозги. Что делают в таких случаях? Бегут? Спасаются? Помогают другим?

— Аглая! – голос сорвался.

Где-то в зале была старшая смены, подруга, опора и поддержка. Мила пыталась рассмотреть ее сквозь дым. Закашлялась, поняла, что еще немного, и искать нужно будет уже ее саму. На улице столпились люди, орали сиренами машины пожарной бригады и скорой помощи. Только сейчас Мила оценила масштаб трагедии – огонь охватил все здание. Где подруга? Где Аглая?

Словно в ответ на этот вопрос из густого дыма показалось несколько человек, они несли носилки. Мила узнала лежащую на них старшую смены. Лицо девушки обгорело, рабочий фартук был похож на обугленное решето. Скорая взвизгнула сигналкой и увезла Аглаю так быстро, что Мила не успела даже подойти к подруге. Но того, что она увидела, уже хватило, чтобы начать переживать за нее. Аглая очень заботилась о своей внешности, мечтала работать моделью. И были все данные, были договоренности, даже первые проекты, которые удавалось совмещать с учебой и работой в кофейне. Теперь вместе с лицом сгорели мечты Аглаи о карьере модели – такой вывод сделала для себя Мила.

В том пожаре сгорели не только мечты подруги, но и все документы Милы. Она хранила их в шкафчике для персонала, который так удобно запирался на ключ и выглядел надежнее расшатанных тумбочек в общаге. Только теперь все надежно спрятанные документы превратились в пепел. От такого жара все шкафчики покорежило, не спасли ни металлические стенки, казавшиеся такими прочными, ни замок.

Все крепче становилось ощущение, что сгорела вся жизнь. Ничего не осталось.

— Вот бы стать коровушкой, – прошептала себе под нос Мила.

Эта фраза появилась еще в детстве. Однажды она вернулась домой после школы в слезах – мальчик, который очень нравился, высмеял ее, выставил полной дурой перед всем классом. Мать не поддержала, сказала, что Мила сама виновата, надо было постоять за себя. Было стыдно, очень стыдно за то, что она такая слабая и никчемная. В тот день, а затем и в другие подобные моменты Мила бежала в яблоневый сад за домом, садилась на старенькую лавочку среди деревьев и просто смотрела, как летают вокруг яблонь пчелы. Там же стояла старая ржавая труба, оставшаяся от какого-то забора. На ту трубу кто-то насадил старый коровий череп. Местные дети очень боялись его, поэтому не подходили к лавочке, а Мила любила этот уголок спокойствия. Коровий череп висел рядом, не пугал, лишь слушал причитания девочки, как несправедлива к ней жизнь.