Онлайн книга «Сказки печали и радости»
|
С другой стороны: ее ли забота, что Иван пошел на брата? Да, не такой жизни она себе хотела, но, может, ее дело мелкое… Она сжала в пальцах лучину. На стене шатра проступила ее удлиненная черная тень. — Ворону, – проговорила зычным шепотом, – над курганом твоим не летать. Земле – тело твое не засыпать. Царевна махнула рукавом, и вместо жемчужин у ее ног упали перламутровые жабьи кости. — Имя твое плакальщицам не оплакивать. – Она наклонилась и бережно собрала жабьи кости одной рукой: второй по-прежнему держала лучину. – И не называть его никому ни с любовью, ни с нежностью. Когда царевна выпрямилась, тень на стене уже была другая: огромная, широкоплечая, с очертаниями куполообразного шлема-ерихонки. — Не будет у тебя ни отца с матерью, – говорила царевна одними губами, – ни брата верного, ни подруги ласковой. Никого не будет, кроме господина да врагов его. Тогда она впервые показалась себе настоящей ведьмой. Что она произносила сейчас, если не проклятие? И тому, кого она создавала, и тем, кто встретится ему на пути. Добавить бы еще пару слов от себя… Чтобы и ее слушался непобедимый воин и по ее приказу одолевал тех, кто мог бы ей угрожать, но – нельзя: только она подумала об этом, как язык онемел, а по губам прошел холодок. Это был особый подарок Коша Бессмертного. Все – для тех, кто вздумает ее просить, а для нее самой – ничего. Правило не получалось обойти ни лукавством, ни двусмысленными словами: оставалось лишь подчиняться. Внезапно поднялся ветер. Колыхнул полог шатра и почти задул золотой огонек на лучине: тот пресекся, мигнул, но слабо закачался снова. За тенью на стене замелькали другие – угадывались очертания городов и ратей, шедших на другую рать. Размашистые языки черного пламени ползли по узорной ткани. Крошечные люди бежали из одного края в другой, беспокойно метались кони. Царевна сжала жабьи кости с такой силой, что у одной отломился кусочек. Отломок проколол ей ладонь – крови выступило немного, всего пару капель, но для обряда хватило. Тени на стене завихрились еще быстрее, заполнили ткань сплошной чернотой, и царевна, стараясь не смотреть на них, отошла к выходу из шатра. Она высунула руку и выбросила жабьи кости наружу. Тени исчезли. Лучина погасла. И не успела царевна одуматься, как ее точно кипятком обдало. Она слепо споткнулась о сундук, чуть ли не кувырком полетела на пол; успела подумать: что ж! Она ведь и не ожидала, что сможет остаться в человеческом теле после такого колдовства? Легкие начали сжиматься. Дышать стало тяжело, и конечности свело судорогой – это сеть сосудов принялась перекраиваться и истончаться, оставляя мышцы без тока крови. Перед глазами зарябило, и царевна на ощупь доползла до того сундука, где лежала лягушачья шкурка. Схватила ее, сухую, тонкую, и рванула на себе сарафан, прижимая шкурку к пылающему плечу. Тут же шкурка раскинулась над нею, как плащ, и укрыла лицо, и золотые косы, и согнутую спину – всю царевну целиком. Только сарафан исторгнула, как лишнюю кожу: лягушка выпрыгнула из-под тяжелых юбок. И тихо квакнула. 3 Ночью ей приснилось, как ее впервые превратил в лягушку Кош Бессмертный. Царевна решила, что это дурной знак: в последнее время она и так вспоминала Коша слишком часто, а тут он еще явился ей во сне. Уже и там не скроешься от странных женихов! |