Онлайн книга «Сказки печали и радости»
|
К счастью, его бросили в отдельный поруб, высокий да широкий. Видать, расстарались. Отец и тот не стал размышлять, что к чему. Да ведь он, как и бояре, ждал случая, верил, что Бог пошлет Инавке череду испытаний, а тот не сдюжит. Интересно, как давно? Неужто с тех пор, как он не смог заскочить на коня? «Ничего, успеешь перебрать все воспоминания, – он хмыкнул про себя. – Только это нам и остается». Где-то вдалеке летел Хорс, пряча червонный плащ, а следом за ним – Ярило, разбрызгивая свет по снежным цветам. И пахло там хмельной весной, а не отсыревшими бревнами. * * * — Ай-лю-ли, ай-лю-ли, просыпайся и лети. – Звонкий голос врезался в голову. Инавко аж подскочил от удивления. Неужто не сон? Может, он сошел с ума? Да нет – напевает вверху, и еще как! Надо же – и впрямь вернулась. Но зачем? Его спасти? Ай, сколько мыслей – аж боль в висках вспыхнула! А чар-птица продолжала щебетать, заклиная стражников. Те, шатаясь, достали его из поруба, высвободили из оков и повалились на землю. Инавко схватился за руки, потер онемевшие запястья. — Скорее, – выдохнула чар-птица и разжала лапы. В руки ему свалилось золотистое яблоко, наливное, спелое. – Ешь. Времени у нас не так много. И запела снова, выплетая любовный щебет. Инавке привиделось сердце яблоневого сада – цветочный ковер, где сидели витязь и молодица, едва касаясь друг друга. Им было дико, славно и тревожно одновременно. — Ешь! – повторила птица, прервав трель. – Не заслушивайся, не для тебя пою. Он надкусил. По языку разлилось медовое варево с травами, хмельное, теплое. Теперь Инавко видел не весну, а лето, зеленое, клейкое, жаркое, с речными волнами и венками, со спелой вишней и земляникой и девками, пляшущими у костра. Ах, как хотелось уловить его и прожить еще раз! Он жадно вгрызся в мякоть, по рукам потек липкий сок. Пусть! Никогда еще Инавко не чувствовал подобного. Будто он лихо кружил с мавками, что казались краше купеческих дочек и царевен, а вокруг разливался хмель вместе с песнями. И боги, снизошедшие на землю, требовали: «Прижмись поближе! Пляши! Оставь тяжелые думы!» Когда от яблока остались одни косточки, Инавко пришел в себя. Терем, детинец, посад и ворота с заборолом – все осталось позади. Волчьи лапы несли его вслед за чар-птицей – та летела впереди и направляла щебетом. «Что со мной?!» – Он остановился, покружился. Да, и впрямь лапы, а сзади – хвост. И мир будто бы вырос, а запахов в нем появилось столько, что не счесть! Он принюхался – и чихнул. Ох, до чего же остро! И с каких пор воздух стал таким колючим и полным шепотков, фырканья и тихих смешков? — Ты дал мне волю, – объяснила чар-птица, – а я поделилась ею с тобой. «Очень смешно», – мрачно подумал Инавко. Краем глаза он глянул на собственную тень. Стало еще любопытнее: она вилась, раскинув человечьи руки. И точно такая же, разве что девичья, была у чар-птицы. Странные дела! Жуткие, неясные – но завораживающие. Прямо как птичий щебет. Эпилог У них было много волшебных ночей и переплетенных по-змеиному дорог, которые вели через море, горные ручьи и степи, где прятались кочевники с топорами и луками. Но им ли бояться людей? Неизменным оставалось одно – по весне, сразу после Лельника, который праздновали в деревнях, несмотря ни на что, они возвращались в яблоневый сад под звездным покровом. Луна с любопытством наблюдала, как чар-птица перекидывается девицей, а волк – молодцем. А дальше шепотки, похожие на трели, объятия – и тишина. |