Книга Сновичи, страница 158 – Надя Сова

— Кто бы мог подумать, что первая столетница окажется такой грымзой! – сказал Свят.

— Для некоторых вечная жизнь не дар, а проклятье, – ответил кот.

Нора присела на корточки, нашла рукой кота и погладила. Кот встал лапами ей на колени, подумал немного, запрыгнул полностью и боднулся в лицо.

— Что нам еще осталось? – спросила Нора.

— Отпустить, – просто сказал кот. – Все обещания исполнены, фигуры отыграли свое. Надо двигаться дальше.

— Что будет после? – спросил Свят.

— Сейчас узнаем, – ответил кот.

Он слез с Норы, посмотрел на небо. Облака бежали, будто ничто и не планировало заканчиваться.

— Останешься со мной? – спросил кот.

— До самого конца, – ответила неправильная столетница.

Нора не видела, но чувствовала. Ощущала присутствие Свята. Он едва касался ее, стоя близко-близко. Получил второй шанс, но выбрал остаться рядом. Ощущала тревогу кота. Он сам не был уверен, чем все закончится.

— Когда мы уйдем… – прошептал Свят.

— Давай не будем об этом думать сейчас, – перебила его Нора.

Он кивнул, уткнувшись носом в макушку столетницы. Потом.

Рыжий проследил взглядом за улетевшей на край поля стаей птиц.

— Время пришло, – прошептал он.

Кот увеличивался в размерах, топорщился и пушился прямо на глазах. Сначала был с собаку, потом с ягуара. Со слона. С дом. Больше, еще больше. Огромные кошачьи лапы наступали на землю, оставляя глубокие ямы. Один взмах хвоста поднимал бурю. Кот смотрел на Ладный мир с высоты птичьего полета. Где-то внизу стояли маленькие, всеми брошенные деревенские домики. Где-то среди деревьев затаилось Шипящее озеро. Ладный мир хранил в себе столько секретов, которые лучше было не раскрывать. Лихо бродило по пустым дорогам, ища, к кому бы прицепиться. В первой деревне два близнеца пытались вытащить своего друга, забыв о правилах Ладного мира. Но о своих ошибках они не забудут. Ошибки закаляют и делают сильнее. В соседнем доме дремали двое, обняв друг друга, потому что вместе пережить конец света легче. Кот прикрыл этот дом лапой. Широкая река текла через весь Ладный мир, убегая в другие миры. Теперь она снова будет вне пространства. Не то чтобы она была рада соседству с людьми и всякими-разными.

Кот вздохнул полной грудью и откусил от пространства кусок. Поморщился от боли и откусил еще.

Кот пожирал свой собственный мир. Истекал кровью и продолжал свое дело.

Или пытку.

Нора чувствовала, как ему больно, как дрожат лапы с каждым откусанным от пространства куском. Ее обнимал Свят, разделяя эту боль. Ладный мир исчезал, пространство для излишков силы больше не было нужно. Все возвращалось обратно.

Когда поедать было нечего и вокруг стояла звенящая тишина, а глаз не мог найти ни одного понятного предмета, кот выдохнул и сказал:

— Отпускаю.

Не стало кота. Нора почувствовала, как стало пусто в том месте, где только что было сознание создателя.

Не стало Ладного мира. И пространство схлопнулось.

Возле Литинститута больше не пахло смородиной. Вацлав ходил, принюхивался, но запах за два месяца так и не появился. За это время, казалось, успело пройти полжизни. Быстро, жестко, совершенно не заботясь о чувствах и внутренних силах.

Ангелина все забыла. Для нее смерть Гриши стала бытовой поножовщиной. Отвратительной, низкой. Она долго не могла уложить в голове, как такое вообще возможно. Вилга с родителями уехала куда-то в санаторий – лечить нервы. Они договорились с деканатом, что сессию Речкина сдаст удаленно. Фарисовы стали тише обычного, не пропускали пары и вообще выглядели так, будто их подменили. А Камиль отчислился.