Книга Сновичи, страница 126 – Надя Сова

— Прости. – Варя коснулась его щеки, оставляя грязные следы, поднялась на ноги и пошла к озеру.

— Варя! – Вацлав кинулся следом, но Мангуст успел поймать его.

— Ей не помочь. – Стражник прижал Плешкова к груди. – Отпусти ее. Пусть сделает последнее, что хочет.

Все равно, что думают о мужских слезах. Вацлав смотрел, как медленно уходит в воду сестра его хорошего друга, и плакал. Тихо, потому что кричать не было сил. Слезы катились по щекам, размывая грязь и кровь, застилали глаза. Он зажмурился, выгоняя лишнюю влагу, а когда снова посмотрел на озеро, там уже никого не было.

Застонав, Вацлав опустился на землю. Мангуст не стал его удерживать.

— Мы так и не поняли, куда пропал Шаман, – сказала Мира. Она успела осмотреть окрестности и вернуться.

Нора сидела рядом с Брютом, наблюдая за воеводой. Тот обхватил руками голову и молчал. Анафид выжрал все силы, волю, желание что-либо делать. Какой смысл, если тебя все равно подавят и сделают так, как считают нужным?

— Собер-рись! – Ворон клюнул Брюта в руку. – Ты пер-реживал, что за семь лет не собр-рал стр-ражу, а потом спр-равился за полтор-ра месяца. Настоящую стр-ражу собр-рал! Такую, какую дер-ржал Як!

Брют убрал руки и посмотрел на птицу.

— Я позволил нечисти завладеть мной, – тихо прошептал он, облизав пересохшие губы. – И человек погиб.

Брют посмотрел на воду. Поморщившись, встал, подошел к озеру. Тени исчезли, но не пропали совсем. Ушли куда-то на другой берег, думая там, как можно подчинить себе воды Умру-озера. С ним надо дружить, чтобы избежать подобных случаев. Больно привлекательное место для туристов.

Вода возле берега всколыхнулась, и показалась костяная рука. Она держала варган. Брют наклонился, взял инструмент, поблагодарил озеро и пошел к Вацлаву.

Плешков поднял глаза на стражника, молча взял варган из его рук и, сам не зная зачем, наиграл простенькую мелодию. Вода в озере пошла рябью. Брют кивнул чему-то своему.

— Двигаем в сторону дома, – сказал воевода. – Надо найти Шамана.

— Камиль стал такой тихий, – прошептала Вилга на ухо Грише, когда они вместе сели на обеде.

— Не привык получать отказ, – ответил Колдуненко.

После того разговора они стали много времени проводить вместе. Вилга с приятным удивлением отметила для себя, что Гриша не только умный, но и забавный. Он умеет шутить, понимает ее шутки. Внимательный и аккуратный. Боже, куда она раньше смотрела?

— Мама хотела назвать меня Волгой, – задумчиво произнесла Речкина. – Но папа так против был – сказал, что машиной его дочь звать не будут. А мать имела в виду реку. Сошлись на Вилге.

— Никогда не задумывался, почему меня так назвали, – признался Гриша.

— Тебе подходит твое имя, – улыбнулась Вилга.

Они договорились, что сон не обсуждают, и хоть Гришу съедала тревога, он старался этого не показывать.

— Мне как-то приснилось, что ты медведь, – шепотом произнесла Вилга, боясь, что ее подслушают.

— А я и есть медведь, – хитро улыбнулся Колдуненко.

— Ты шутишь? – Речкина широко открыла глаза.

— Если только чуть-чуть. – Гриша показал на пальцах. Он поздно вспомнил, что в том сне тоже фигурировали медведи.

— Идем на пары, медведь. Где твой рюкзак? – Вилга поднялась.

— Уже в аудитории. – Гриша собрал посуду на поднос и отнес к мойке. – Бросил, чтобы место не заняли.