Книга Сновичи, страница 124 – Надя Сова

— Не улети в воду, – предостерег Мангуст. – Ветер будто усиливается.

Ставр осторожно двинулся к столетнице, подхватил ее под руку, помогая придерживать ворона.

— Надо разделить силы, – прокричал Ставр в самое ухо. – Ты попробуй вытащить Брюта, он тебя хорошо знает. А мы доберемся до мальчика.

Нора кивнула. Ворон хотел что-то сказать, но его ссадили на берег подальше от воды. Поврежденное крыло не давало взлететь, и птица чувствовала себя бесполезной. Он доковылял до Вари, осмотрел ее и покачал головой. Она так и не поменяла позы. Ворон осторожно тронул ее клювом, пытаясь привлечь внимание. Кровь пузырем вышла изо рта и плюхнулась на землю.

Мангуст и Мира двигали в сторону озера поваленное бревно. Мира уговаривала землю оттолкать дерево поближе, Мангуст же давал направление.

— А если лед не выдержит? – спросила Мира.

— Он и не выдержит, – кивнул Мангуст. – Я буду держать край. Нам надо подобраться поближе к теням и не дать бросить тело в воду.

— Я не уверена, что смогу его поймать. Воздух – штука сложная.

— Ставр подключится.

— Вы хотите его из рук выбить? – раздался недовольный голос медиума.

— А как иначе?

Дерево наконец легло как надо, образуя небольшую дорожку.

Ставр покачал головой. Решение выбить из рук теней мальчика ему не нравилось. Их надо было обдурить, заставить самих его отпустить. Медиум лихорадочно думал, что делать, пока Мира шла по бревну.

Нора тем временем смогла добраться до тела Брюта. Он стоял в эпицентре, безучастный ко всему вокруг. Анафид огрызался на теней, не заботясь о пленнике. Метнулся вперед, но не дотянулся. Брют не давал. Нора почувствовала недовольство нечисти. Обуза мешает – надо избавиться от обузы.

Столетница вызвала свои лишние глаза. В мире стало больше деталей. Анафид ничего из себя не представлял – иллюзия подтянулась энергией.

— Ты ведь когда-то делал все, чтобы не было жертв, – грустно сказала Нора, глядя на всякого-разного.

Тот не ответил. Сознания не было, памяти – тоже. Только глухой инстинкт.

— Брют! – Нора положила руку на плечо стражнику. – Возвращайся, ты нужен.

Анафиду это не понравилось. Он бросился на Нору, оторвал ее от Брюта и швырнул в теней. Те этого не ожидали. Где-то с берега в ужасе каркнул ворон, перекрывая вой ветра.

«Все рамки только в твоей голове, – вспомнила Нора слова кота. – Ты можешь сделать так, как тебе нужно».

Кот умел сказать что-то, что становится понятным далеко не сразу. Умел подталкивать к выбору, который сломает, но сделает сильнее. Нора и ворон слишком долго пробыли вместе, чтобы не научиться пользоваться сильными сторонами друг друга.

— Твоя сила, моя сила, одна сила, – прошептала Нора и почувствовала, как у нее вырастают рога и крылья.

Неправильная столетница – ну и пусть. Ни одна столетняя душа так не сможет сделать. Крылья позволили не улететь в воду, а сманеврировать и проскочить сквозь тени. Ощущение было противное. Сознание ворона успело обругать черные сущности всей бранной лексикой, какую только знало.

Управлять чужими крыльям Нора не умела, поэтому позволила птице взять эту задачу на себя. Ворон, ругаясь так, что вяли уши, развернулся и снова протаранил тени. На этот раз в том месте, где они держали Вацлава.

Нора подхватила сновича и почувствовала, как ее тянет вниз под весом тела. Надо было срочно возвращаться.