Книга Станция Лихо, страница 112 – Надя Сова

— Не для себя, а для всех и ни для кого. Не для власти, а для дела верного. От имени того, кто вас создал, от лица той, кому понадобились. Зову на помощь и с охотой открываю для вас небо.

Сначала было тихо, только шелест сотен ног и лап всяких-разных да пыхтение Лихо. Потом с неба стали медленно опускаться тяжелые облака, обретая форму птиц. Вот одна птица взмахнула крыльями, скинула с себя облачную массу и черным камнем понеслась в мою сторону. Следом за ней из каждого облака, всюду, куда хватало глаз, выпадали черные птицы, собирались в стаю и летели ко мне.

Охота пришла на зов. Ей было все равно, к кому идти. Птицы буквально попад али на всяких-разных, затевая с ними драку.

Нора тянула меня прочь из толпы в сторону дуба, юстрица не отставала.

— Уговор, – клекотала птица. – Уговор!

Нора сердито кивнула. Уговор есть уговор, свою часть юстрица выполнила, осталась наша. Условие, которое поможет добраться до дерева и уйти живыми.

Лев выскочил совсем рядом и махнул рукой. Блеснуло узкое лезвие, напоминающее перо. Я вскрикнула.

— Малыш, – он противно растянул слово на букве «ы», – я тебя отсюда никуда не выпущу.

Лезвие торчало из моего бока. В голове творился хаос. Сколько можно бороться и ходить по кругу? Сколько можно пытаться спасти этот чертов город, огребая от всех подряд?

Нора еще не видела ни Льва, ни нож, она в панике озиралась, пытаясь найти Яка. А я медленно оседала в ее руках.

— Кабзда твоему цар-рству, – услышала я голос рогатого ворона.

Лев не понял, о чем речь, пока не увидел, как тают ряды запамятов. Рассыпаются в прах, словно сделанные из пепла.

— Нет! – закричал жадный до власти человек. – Что ты творишь?!

Он поднял глаза на Лихо и выдал:

— И какой от тебя прок? Шатаешься бесцельно по городу, а когда нужна реальная помощь, от тебя не дождешься.

Лихо замерло, медленно повернуло голову и посмотрело на Льва.

Я перестала оседать на землю, в ногах вдруг появились силы. Что угодно, лишь бы не оказаться в лапах Лихо.

Я побежала, но Лев поставил подножку и рухнул вместе со мной, ободрав здоровую руку.

— Чтоб тебя черти уволокли, – вырвалось у меня.

— Обойдется, – услышала я рядом хор высоких голосов, но никого не увидела.

Лихо больше не путалось в проводах, и дома ему не мешали. И ноги-полозья стали очень шустрыми, а длинные руки – цепкими. Одной рукой оно уперлось в асфальт совсем рядом со мной, второй раздавило машину. Я старалась не думать, что там осталось тело Стаса. Рука страшно горела, как тогда, после пруда, когда мне удалось развести огонь. Всякие-разные навалились на нас со Львом, стало тяжело дышать. Тот, не обращая внимания на всякую шушеру, навис надо мной и принялся меня душить.

Ну нет, я не могла позволить себе погибнуть от рук больного на всю голову. Позвала Охоту: одна из черных птиц протиснулась сквозь клубок всяких-разных, коснулась моей руки, вспыхнула ярким факелом и вылетела из толпы, разгоняя навьих в стороны. Следом за ней загорелись и остальные. Словно огненные шары, они стали врезаться в сизое тело чудовища, делая его меньше.

Рогатый ворон спикировал прямо на Льва и вцепился ему в волосы, стараясь клюнуть в глаза. Лев от неожиданности отпустил меня, задел торчащий нож. Я закричала.

Подбежала Нора, с легкостью подхватила меня и потащила дальше.