Онлайн книга «Магазин работает до наступления тьмы»
|
Славик пригляделся — это была красно-золотая октябрятская звездочка, перевернутая вверх ногами, и верхний луч над кудрявой головой младенца Ильича указывал Матильде на переносицу. — Юноша, к столу! Женечка, вы тоже нужны! Скрипнула дверь, и хрупкое создание скользнуло вдоль стены к столику. Длинные сильные пальцы схватили Славика за руку, потянули вниз, заставив опуститься на колени — стол оказался очень низким, а сидеть было не на чем, — на другую его руку легла большая и неожиданно ледяная ладонь Хозяина. Втроем они окружили стол, сцепив на нем руки и склонив головы. — Солпетаэ гахэ… солпетаэ, не солпетаэ… как же там дальше-то… — зашептал Хозяин, выругался как-то очень прилично и сдержанно, потом, судя по всему, все-таки вспомнил и затянул свою тарабарщину дальше: — Гохус нонука… «Психи, сатанисты, сектанты… — отрешенно строил предположения Славик, — …маньяки. Может, бабуля никуда и не уходила, может, они ее тут в жертву принесли. Или съели. Разделали и пропустили через мясорубку… Нет, мясорубку полицейские в прошлый раз купили. Полицейские тоже в секте… Значит, бросили в чан с кислотой. А что, тут вон всего сколько, чан с кислотой наверняка тоже где-нибудь есть. Интересно, меня они тоже жертвой наметили? Вот это я попал. Вот это фактура…» * * * Но пока всего этого еще не произошло. Какое, оказывается, счастье вернуться в исходную точку, ощутить собственную цельность и почти забытую уверенность, что все хорошо, ничего непоправимого не случилось. Безобидно потрескивают свечи, мягкая кожа Матильды — настоящей Матильды — пахнет опопанаксом, и живет, дышит, тихонечко ерзает на своем месте не то Мими, не то Лулу — персонаж настолько незначительный, что даже газетчики вечно о ней забывали… Можно уйти прямо сейчас, вернуться домой, и ничего не случится, все изменится. Как сладко будет заново привыкать к оглушительной свободе и почти невообразимой легкости. К нетронутой цельности. Потихоньку, шаг за шагом осваивать прежний способ существования, который забыт настолько прочно, что кажется почти невозможным. Так не бывает. Без скафандра нельзя. В одной книге рассказывалось, как в древности они делали из себе подобных живые игрушки, помещая младенцев в глиняные кувшины. Когда младенец вырастал, кувшин разбивали — и на свет выползал крохотный бледный уродец. Его тело принимало и навсегда сохраняло форму сосуда, в который было заключено. Хозяин забрал книгу, сказал, что это все сказки. А что Хозяин скажет теперь? Он может рассердиться. Ничего он не скажет, потому что никогда не узнает. Встречи с ним никогда не будет. Он не станет Хозяином. Хозяина вообще не должно быть. Так живут все свободные существа — у них нет хозяев, и они не боятся их недовольства. Но если уйти сейчас, можно заглянуть к нему на прощание. Главное — не трогать. Он, наверное, сейчас еще… И что тогда будет с Хозяином? Что изменится для него? Кто за ним присмотрит? Он такой уязвимый и бестолковый. И грустный внутри. Что бы он там из себя ни изображал. С ним вечно что-то случается. Он не помнит, какие деньги сейчас в ходу, и выдает на хозяйство то купюры с Лениным, то «синенькие». Он пропадет. Начальство сожрет его. Он может потерять голову. Пусть теряет. Кому он нужен? Кому нужно это всё? Это наносное, это чужое, надо просто выкинуть это из головы, вот уже их мысли и слова, надо выкинуть из головы голову, забыть про голову… |