Книга Магазин работает до наступления тьмы, страница 24 – Дарья Бобылева

Тут за спиной у Ножкина раздался визг. В дверях стояла Анита в ночной сорочке, ее лицо по-детски припухло спросонья, а в глазах застыл ужас. Не выпуская из рук кочергу, Ножкин направился к ней. Вполне спокойно, как ему казалось, он объяснял, что все в порядке, он просто ищет свои часы, и инженер, наверное, жив, все было не так, что-то изменилось, он просто защищался и защищал ее, он ищет свои часы, и все было не так, а она сама говорила, что инженер — тиран, губящий ее молодость… Но Анита, глупая баба, ничего не понимала и орала как полоумная. Она убежала в прихожую и пыталась там открыть дверь, пока Ножкин не пригрозил ей хорошенько кочергой, на конце которой он, к собственному удивлению, заметил клочок кожи инженера Войцеховского с пучком темных волос. Бить Аниту он, конечно, не собирался, но ее надо было как-то обезвредить, чтобы не мешала искать часы. Перехватив свое оружие поудобнее, Ножкин свободной рукой ухватил рыдающую Аниту за плечо и повел ее в глубь дома, к кладовке.

— Она была в истерике, ничего не слушала, хотела звать городового… Не мог же я ее так оставить. — Ножкин потер кулаком и без того красные глаза. — Думал, найду часы и выпущу. Все же было не так…

Щеколда на дверях кладовки показалась ему ненадежной. Да и Анита слишком уж отчаянно колотилась внутри, а он хорошо помнил ее тело — крепкое, сильное тело танцовщицы. Рядом стоял стул, заваленный какими-то дамскими тряпками. «Точно, — обрадовался подсказке Ножкин. — Я и забыл». Он скинул тряпки и забаррикадировал стулом дверь кладовки, аккуратно подсунув деревянную спинку под кругляшок ручки.

Вернувшись в комнату, он успел пару раз удивленно моргнуть и запоздало ужаснуться: Войцеховского на прежнем месте не было, только несколько капель крови темнело на ковре. Тут инженер, который, тяжело привалившись к стене, караулил у двери, вновь обрушился на него и сбил с ног. Совсем близко Ножкин видел его бледное потное лицо и яростно выпученные глаза — левый был обычный, а в правом зрачок растекся по всей радужке, словно задетый вилкой желток в яичнице.

— Отдайте… часы… — двумя выдохами просипел Ножкин, а все заволокло пеленой.

Дальше Ножкин уже безо всяких ссылок на участие дорогих сердцу персон мало что помнил. Не помнил, каким чудом высвободился, не помнил, как вскочил на ноги и как начал бить инженера кочергой. Только застряли в памяти алые брызги, непоправимо летящие во все стороны, и еще чувство, что он никогда не остановится, что кочерга в его руках — это какой-то отдельно работающий, усердный механизм, вроде того, которым забивают сваи… И все — удары, мычание, хруст — заглушало нарастающее тиканье.

Часы-«луковицу» он нашел у мертвого Войцеховского во внутреннем кармане пиджака. Стрелки застыли на трех минутах девятого, смятая задняя крышка отвалилась, обнажив искалеченный ударом кочерги механизм. Часы казались новее и ярче, циферблат снова блестел. «Это не мои часы, — мелькнула в голове Ножкина паническая мысль. — Мои были уже сломаны…» Но тиканье загремело в ушах маршем тысяч игрушечных солдатиков, запахло мокрым железом и горелыми спичками, и в пятки Виктору Павловичу ткнулся облезлый паркет родной квартиры.

* * *

— Избавиться от вещи пытались? — Матильда вновь взяла сверток с часами, посмотрела его на просвет и задумчиво подбросила на ладони, как будто прикидывая вес. — Закапывали, топили, отвозили в Самару?