Книга Тихие гости, страница 64 – Татьяна Мастрюкова

Гирлянда из гроздей гигантского чеснока даже не сильно запылилась, но я все равно расчихалась, пока снимала ее с гвоздя. Для этого мне пришлось подтащить к стене табуретку, к счастью, устойчивую. На веранде было очень холодно, но головки чеснока еще не ссохлись, и, наверное, их даже можно было бы при желании употребить в пищу.

Нижняя половина окон снизу была прикрыта занавесочками, и стекла еще вдобавок слегка прихватило инеем, но с табуретки открывался отличный вид через верхнюю половину окон на соседский двор и часть улицы.

Я сразу обратила внимание на Анисимовну в ее обычной серой кофте, войлочной жилетке и неопределенного цвета длинной юбке, спешащую вдоль нашего забора по дороге. То ли из-за легкой наледи на окнах, то ли по какой другой причине, но соседская бабка выглядела еще страннее, чем обычно.

Если бы я не знала, кто это, то решила бы, что вижу какого-то монстра из ужастика. Мне показалось, что руки существа (почему-то язык не поворачивался назвать его старушкой) обтянуты вовсе не серой шерстяной кофтой, а серой кожей, как у кошек породы сфинкс. И такие же тонкие, как у кошки. Монстр, прикидывающийся Анисимовной, передвигался по дороге странными рывками, неудобно согнувшись, сгорбившись. И локти при этом держал высоко поднятыми над спиной, активно работая ими при ходьбе, будто помогая движению, как если бы это были не руки. Знаете, как бегают гуси, когда хотят кого-то напугать, — высоко подняв и раскинув крылья. Когда опасность миновала, гуси полускладывают их, не до конца прижимая к телу. Вот и представьте, что у них не крылья, а тонкие человеческие руки...

Спрыгнув с табуретки с гирляндой чеснока в руках, я подскочила к окну, приподняла занавеску, поскребла иней ногтем и еще для верности подышала. В образовавшийся глазок видно было плоховато, но достаточно, чтобы убедиться: Анисимовна, или кто там ею прикидывался, уже ушла. И точно не на наш участок.

И вдруг в стекло прямо перед моим носом, вернее, чуть ли не мне в глаз, выглядывающий в оттаявший пятачок, с неожиданным шумом хлопнулось что-то темное и большое. Отпрянув, я чуть не свалилась на пол. Сердце от испуга заколотилось как бешеное, и я не сразу сообразила, что это просто чокнутая сорока со всего маху долбанулась в стекло, раскинув крылья. Может, заметила движение за окном и приняла меня за добычу с голодухи. Ненормальная какая-то.

— Ну, ты долго там? — раздраженно крикнула из глубины дома Лерка.

И я, внезапно осознав, что изрядно продрогла на веранде, побежала с чесноком в тепло комнат.

По велению считалочки София кормила громко гудящую печь, а мы с Валерией красиво прилаживали чеснок над дверью в жилой комнате. Выходило очень празднично, по-новогоднему, так что я даже по-быстренькому сгоняла еще и за перцем.

Правда, с одного угла двери наша гирлянда все время падала, но находчивая Соня принесла нож и, как самая высокая, дотянулась и пригвоздила связки чеснока и перца в правом верхнем углу филенки. Заодно и еловые лапы украсили. Немного получилось по-мексикански, но зато ярко.

Кем бы он там ни был, но наставления по розжигу печи дядя Гена дал нам правильные. Следуя им, Соня, не забывая попивать из кружки чаек, набивала топку всяким бумажным мусором и местной прессой, оставшейся с лета. Она внимательно, комментируя вслух, изучала газеты, прежде чем запихнуть их в печку, а то, что особенно поражало воображение, зачитывала целиком.