Книга Шепот в тишине. Мистические истории, страница 58 – Ирина Родионова, Дарья Бобылева, Татьяна Мастрюкова, и др.

Вообще, если вы думаете, что призраки являются только в полночь и потому риск встретиться с ними на кладбище, тем более городском, которое на ночь всегда закрыто, минимален, то вы глубоко ошибаетесь. Собственно, ничего не мешает им являться в любое время и в любом месте, разве что не любому человеку, к нашему счастью. Считается, что всякое пограничье, будь то половина дня или половина ночи, перекресток дорог или просто порог, ворота или лестницы, дороги или заборы, реки или мосты, рассвет или закат,– все это замечательное время и место для появления потустороннего. Например, то, что люди чаще всего умирают на рассвете, в четыре-пять часов утра, и в одиннадцать, и в субботу, совершенно естественно, просто биоритмы и статистика. Вот так и сверхъестественное подчиняется какой-то своей, непонятной нам, логике, своим ритмам.

Вспомнилось, что в былые времена таких умерших молодыми, скоропостижно, не в свой положенный срок, то есть не в старости, когда смерть печальна, но неизбежна и естественна, считали в нашей традиции заложными покойниками. Будто бы не уходят они до конца на тот свет, мыкаются между этим и тем миром до тех пор, пока не выйдет их установленный жизненный срок, иногда и не понимают, что умерли уже, а нечистая сила и рада их в этом подвешенном состоянии подловить и использовать в своих темных делах.

Но соседские мальчики с нашего кладбища спят спокойно, уйдя туда, куда им положено…

Впрочем, если подумать, по народным представлениям, у умершего достаточно поводов тянуться обратно с того света, и это могут быть вовсе не предметы, не незавершенные дела и не обиды. Вот, к примеру, нельзя плакать по скончавшемуся, тосковать и звать обратно – он вполне может откликнуться на зов, только не тот человек, что был при жизни, поскольку человека больше нет, а некое его подобие, на первый взгляд вроде бы неотличимое, но на самом деле недоброе, ни то ни се, то ли неупокоенный дух, застрявший на полпути между этим и тем светом, то ли настоящая нечисть. Непритомники – так их называла бабушка.

На нашем кладбище всегда кто-то есть, в любую погоду, в любой сезон, в любое время, когда кладбище открыто для посещений. Не исключаю, что и после закрытия кто-то остается внутри кладбищенской ограды, среди этих извилистых дорожек, старых деревьев, корнями взрывающих землю, раскалывающих и приподнимающих старинные могильные плиты, среди этих заливающихся соловьев и страшно ухающих сов, среди непременных воронов (именно воронов, не ворон), каких-то неведомых певчих птиц и пробегающих поперек дорожек местных крысок, несущих в зубках кусочки поминальной еды.

Кстати, вы замечали, что на кладбищах, причем любых, даже заброшенных, царствуют именно вороны? Другие птицы редки и даже удивительны.

Как-то в Троицкую родительскую субботу я пришла к бабушке, и вдруг на дорожку прямо передо мной порхнул белый космоногий голубь, с настолько ошалело-растерянным видом, что сразу становилось ясно – неместный. Таких голубей обычно выпускают молодожены на свадьбу, и я, откровенно говоря, не знаю, что с этими птицами происходит потом: возвращаются ли они к своим хозяевам или нет. В любом случае при виде этого несчастного белоснежного красавца на кладбищенской тропинке определение «унылая свадебка» заиграло новыми красками. Как он там с воронами соседствует – неизвестно. Может, заблудился, бедняга.