Книга Шепот в тишине. Мистические истории, страница 49 – Ирина Родионова, Дарья Бобылева, Татьяна Мастрюкова, и др.

Так и здесь, разве что без ребятни, живой ребятни. Ты знаешь соседей, ориентируешься на захоронения и идешь будто по дачному поселку: «Свернули у Анисиных, никак забор не поправят, направо от Петровых». Помнишь мертвых родственников тех, кто убирает соседние могилки, но и они для тебя запоминаются не по именам, которыми представились, если вообще представлялись, а по тем, что выбиты на памятнике. Что это именно кладбище, а не садовое товарищество, напоминают разве что редкие эпитафии в качестве путевых знаков, те самые, которые не жаловали купцы. Вот потомственный дворянин с некоторой издевкой вещает проходящим мимо живым: «Прохожий, остановись. Обо мне, грешном, помолись. Я был, как ты. А ты будешь, как я».

Научившись читать, я при первом же посещении кладбища вместе с бабушкой с большим удовольствием вслух прочла эту надпись и без устали декламировала ее нараспев, пока бабушка, даже не поднимая головы и продолжая убираться на нашей могилке, не пообещала, что потомственный дворянин непременно лично придет поблагодарить меня за хорошую память и умение читать. Очень действенно и педагогично, что тут сказать. Я до сих пор прохожу мимо этой могилы молча, чтобы не провоцировать, хотя уж казалось бы… Но с некоторыми соседями только так.

За отсутствием дачи бабушка выращивала рассаду для дедушки: все эти бархатцы, анютины глазки, колокольчики, клубнику. Даже кусты сирени и чубушника выбирались бабушкой в свое время с особой придирчивостью – чтобы цвели попышнее и подушистее. Искусственные цветы тоже приносились каждый раз новые, и покупались они заранее, а не впопыхах на развале у кладбищенских лоточников.

Клубника всегда растет здесь крупная, сочная. Но ягоды с кладбища есть было ни в коем случае нельзя – они принадлежали исключительно тем, кто здесь погребен. Все, что приносилось на кладбище для украшения, что росло на кладбище, что покоилось на кладбище, всегда оставалось на кладбище. Таков порядок.

У любого места должен быть хозяин, тот, кто следит за порядком, и отвечает за исполнение правил, и имеет полное право наказать нарушителей. У леса это леший, у водоемов – водяной, у дома – домовой, у садового товарищества – председатель, а у кладбища – первый и самый последний покойник.

По крестьянским представлениям, первый схороненный на кладбище считается хозяином кладбища, а уж каждый новый – охранник, приворотник до следующего покойника. На нашем кладбище трудно определить хозяина, вполне возможно, что хозяев была не одна сотня погребенных в одной чумной могиле. Да и приворотники не задерживаются – как ни придешь своих навестить, всегда в церкви кого-то отпевают… Впрочем, знания эти никому сейчас не нужны, разве что колдунам. Кладбищенская магия самая сильная, говорила бабушка. Землей с могилки полного тезки можно излечиться, ее используют и воры для усиления своего противоправного ремесла. Любовные привороты делаются с использованием веток кладбищенских деревьев: липы, клена, тополя. А уж страшные заклятия на смерть, напрямую связанные с общением с покойниками, накладываемые на предметы, еду и питье, считай, такое частое явление, что не успеешь ягодку, сорванную с могилки, в рот отправить, уже обречен, и ничем тебе не помогут никакие врачи.

Для кого же тогда оставляли все эти конфеты, пасхальные яички и даже печенье, такие красивые, привлекательные и аппетитные, но после бабушкиных слов вселявшие в меня только ужас? Папа утверждал, что для бездомных, мол, съедят и помянут добрым словом покойного, с чьей могилки полакомились. Только вот ни разу, даже в лихие времена, никаких бездомных на нашем кладбище я не видела. И бабушка только фыркала на папины объяснения.