Книга Заклятые в любви, страница 67 – Анастасия Райнер

— Он точно не отравлен? А то грядет марафон… – И хотя лицо Эвана оставалось серьезным, в голосе прозвучала шутливая нотка.

— О нет, вы меня раскусили! – Девушка скорчила расстроенную рожицу.

Поблагодарив ее за напиток, Эван поднес стаканчик к губам и сделал один небольшой глоток, боясь обжечься. Температура напитка оказалась идеальной, а вкус – еще лучше. В нем чувствовались виноградные нотки с добавлением миндаля, гвоздики, цитруса, меда и имбиря. Прекрасное сочетание, чтобы прогнать хандру и придать бодрости в пасмурный день.

Беллстрид действительно был самым удивительным университетом мира. Студенты вокруг наслаждались жизнью. Только все мысли Эвана по-прежнему крутились вокруг увиденного им поцелуя.

Допив грог, Эван с ненавистью сжал пластиковый стаканчик, выкинул его в ближайшую урну и в задумчивости покачал головой. В конце триместра особенно важно сосредоточиться на учебе, а он чем занят? Страдает по какой-то девчонке! Спать из-за нее не может, мучится головными болями, да еще и рисует ее портреты втайне от всех. Безумие! «Это добром не кончится», – думал про себя Эван, входя в методический кабинет.

Методиста на месте не оказалось, но в соседнем кабинете кто-то шелестел бумагами – дверь была незаперта. Положив доверенную деканом папку на стол, Эван собрался было уйти, как вдруг его взгляд остановился на большой приоткрытой коробке, стоящей справа от двери. На картоне маркером была выведена надпись: «Для профессора Флеминг».

Догадываясь, что внутри, Эван все же решил заглянуть туда. Первое, что он увидел, – обожженную кружку Джейн Эйприл Вуд. Остальные работы их курса были аккуратно упакованы рядом, бережно огражденные друг от друга плотными картонными перегородками.

По спине Эвана прошел холодок. Он сглотнул и помотал головой, которая внезапно закружилась. Не отдавая отчета своим действиям, он склонился над коробкой и, завороженный, провел кончиками пальцев по кружке Эйприл. Такая изящная, тонкая работа. Ни с чем не сравнимый почерк. Каждый изгиб совершенен. Тончайшие осенние листья словно настоящие – хрупкие и живые. Из такой кружки нельзя пить. Ее нужно оберегать как самое потрясающее произведение искусства. Как великолепный китайский фарфор, место которому в музее, а не на чьей-нибудь кухне.

Эван улыбнулся, заметив, что на глине остались ее отпечатки… Но когда образ из вчерашнего вечера вновь вспыхнул в его памяти, что-то внутри Эвана надломилось, и он, не успев опомниться, сомкнул пальцы с такой силой, что кусочки глиняных листьев хрустнули и посыпались в чашку.

Эвана бросило в жар. Он резко отпрянул от коробки, испугавшись собственных действий. Взглянул на дрожащие ладони. На влажной коже остались следы от кружки и крупинки голубой глины. Ошеломленный юноша тряхнул руками и, тяжело дыша, молниеносно вылетел из кабинета. Теперь завтрашнее занятие по скульптуре, на котором они должны были расписывать обожженные кружки, Эван ждал с ужасом.

Вечером четверо парней собрались в гостиной, чтобы помочь друг другу с итоговыми работами. Тэхен вносил финальные правки в сценарий для короткометражки, постоянно советуясь с друзьями, а те собирали осенние фотоальбомы, обсуждая, какой снимок куда лучше вклеить.

— Ну, как у тебя дела с той блондинкой? – спросил Эвана Тэхен, когда Генри ушел к себе в контраду, а Уилл отправился на очередное свидание. – С Мией?