Книга Заклятые в любви, страница 105 – Анастасия Райнер

Тэхен и Эйприл стояли в самом центре парка, обнявшись и любуясь вспышками разноцветных салютов. Когда Эван уже был достаточно близко, до него вдруг донесся восторженный крик Тэхена:

— Эйприл, я тебя обожаю!

Из его рта валил густой пар. Эйприл звонко рассмеялась и тоже крикнула в ответ:

— Я тебя тоже!

А в следующее мгновение они слились в поцелуе. Только тогда Эван воочию увидел, насколько между ними все и правда было хорошо. Сердце разбилось вдребезги. Он передумал их поздравлять. Пока он шел в свое общежитие, внезапно вспомнил самую первую встречу с Эйприл и грустно улыбнулся. Эван тогда совсем ничего не понял. И потом еще долго не понимал. Чтобы разобраться в самом себе, ему потребовалось чертовски много времени. Но вот сейчас… Сейчас, в этот чертов момент, он донельзя ясно осознал, что безумно, безумно, БЕЗУМНО влюблен в нее с самой первой секунды.

Он пропал в тот момент, когда Эйприл коснулась его души мимолетным взглядом прекрасных зеленых глаз. Никогда еще с ним не происходило ничего подобного. Никогда еще столь отчаянно не нуждался он в другом человеке так, что без него трудно было дышать и щемило в сердце. Эван был болен ею. И каждая минута его жизни отзывалась тягучим, заполняющим все вокруг страданием. С этим чувством невозможно было договориться, найти хоть какой-то компромисс. Оно уничтожало Эвана изнутри, выворачивало наизнанку, не позволяло спать по ночам. Невозможность открыться оборачивалась для него настоящей трагедией, от которой не существовало спасения.

Остаток ночи, пока остальные веселились, Эван кричал в мокрую подушку и колотил ее. Только под утро, совершенно обессилев, он провалился в сон. В котором снова увидел ее – к своему недолгому счастью и к своему бесконечному мучению.

Выходные промчались стремительно, впрочем, как и всегда. За это время матери Эвана сделали операцию и перевели в другую палату без ограничения времени посещения, так что он, можно сказать, временно поселился там. Мама чувствовала: с сыном что-то не так, его что-то очень сильно терзает, но, как бы она ни старалась, он без конца заверял, что все хорошо, что ей показалось. Вот только она точно знала: не показалось.

Беллстрид наводнили ученики, и вновь стало шумно. В столовой, в кампусе и в наиболее оживленных коридорах было не протолкнуться. После рождественских поблажек преподаватели как с цепи сорвались и начали по максимуму загружать учеников. Эван еще никогда не видел столько народу в библиотеках, и еще никогда ему не приходилось стоять в очереди за книгой. А некогда популярный каток в большом парке по вечерам был теперь удручающе пустым.

Уже через неделю интенсивной учебы посвежевшие после праздников студенты приняли свой обычный вид – изнуренный и вечно сонный. Несмотря на то что у Эвана появилось больше времени, он едва справлялся с учебой. Первый триместр и правда оказался цветочками. К тому же переживания все еще теснились в груди, а боль саднила. Вдовесок Тэхен почти перестал проводить время с друзьями, не отходя от своей пассии. А когда он все же вспоминал о друзьях, то все его разговоры были связаны с Эйприл, и его было не остановить.

Сам Эван отчаянно пытался найти способ заговорить с девушкой, попросить у нее прощения в те редкие моменты, когда она оставалась одна, но та не оставляла ему шансов. В первый раз он заметил ее на скамейке в большом парке – она что-то печатала в смартфоне. Тогда он подошел к ней и не придумал ничего лучше, чем просто сказать «привет». Конечно, прозвучало нелепо.