Книга Фальшивая жена, страница 84 – Алекс Вон

Слёзы вновь появились, будто из ниоткуда, как дождь на безоблачном небе.

Я отвернула взгляд, но он всё равно видел — по дрожащим пальцам, по сбившемуся дыханию.

Каждую частичку меня распирало от боли, как если бы внутри разразилась буря, и я была всего лишь кусочком корабля, сражающимся с непрекращающимся штормом.

Дэймон, оставшийся тут же рядом, медленно провёл рукой по затылку, нахмурился, и на его лице отразилась неподдельная забота, как у старшего брата, который пытается защитить маленькую сестру от неловкого момента.

— Лилиан, послушай... — произнёс он тихо, как будто шумный мир вокруг нас мог его услышать. — Я знаю своего брата. Хотя он может быть полным козлом, самовлюблённым и упрямым до безумия, но... он не изменник. Я правда не верю, что он мог так с тобой поступить. В конце концов ты его жена.

Эти слова, словно веский камень, обрушились сверху, разбив во мне последнюю попытку держаться.

— Но я видела всё своими собственными глазами, — сорвалось у меня почти в крик, в котором сквозила горечь и обида. — Своими глазами! — слёзы снова потекли горячими струйками, как неподконтрольный водопад из переживаний.

— И даже если это было недоразумение — я не могу туда вернуться. Не могу снова притворяться, что всё хорошо...

Я закрыла лицо руками, будто пытаясь скрыть свою уязвимость от этого маленького мира.

Но слёзы всё равно просачивались между пальцами, и я не могла сдержать стон отчаяния.

Дэймон, видя мою беспомощность, сначала растерялся, а потом неуверенно подошёл ближе, присел рядом. Осторожно, почти не касаясь, он обнял меня за плечи.

В тот момент я чувствовала себя как будто у спасательного круга, когда все вокруг начинает утопать в муке. Я прижалась к нему, как к опоре, слёзы намокли на ткани его пиджака, а я цеплялась за лацкан, будто от этого зависело хотя бы какое-то равновесие в этом бушующем мире. Он неловко похлопал меня по спине, явно не зная, что сказать, и на секунду тишину нарушал только мой приглушённый плач и тихий гул холодильника.

Громкие звуки моей боли оставляли неприятное послевкусие в воздухе. Каждое «почему» и «как?» напоминало о том, что всё ещё могло быть по-другому, что в этом мире были вещи, которые нельзя было вернуть. Я чувствовала, как у меня трясутся губы, ещё бы чуть-чуть — и они разорвались бы под напором новых слёз.

— В жизни бывает так... — начал Дэймон по-иному, с паузой, как будто сам искал слова.

Его интонация была осторожной, словно он ступал по хрупкому льду.

— Бывает, что мы видим вещи, которые не совсем такие, как воспринимаются.

Я опустила голову, обдумывая его слова.

Возможно, он действительно имеет в виду что-то важное, но сейчас это не было для меня интересным — я была охвачена громадной болью, казавшейся невыносимой.

— Я не знаю, Дэймон, — тихо произнесла я, чувствуя себя разочарованной и ненужной к этому обсуждению. — Я не знаю, какие у меня чувства. Я просто не могу...

В этот момент Дэймон, как будто уловив мою тревогу, поднялся, отошёл к полке и достал бутылку вина. Такое знакомое движение, такое привычное… как будто это было частью нашего… не знаю, дружеского ритуала?

— Кажется, нам обоим не помешает ещё по бокалу, — произнёс он, глядя на меня поверх горлышка бутылки.

В его голосе послышалась лёгкая ирония, попытка развеять облака над нами, хоть на мгновение.