Книга Нас не должно быть, страница 75 – Алина Цебро

— Жил-был мальчик-вода, — начинает он, — и вдруг в его жизнь ворвалась девочка-огонь. — Я ёрзаю, потому что узнаю эти слова. Он что, мультик пересказывает?

Пауза.

— Она стала частью его мира, как бы он ни старался отгородиться. Со временем он перестал понимать, как обходился без неё раньше. Все его игры, все мысли, все действия — она была везде. В мечтах. В планах. В каждом вдохе. Он хотел защищать её, оберегать, помогать... и любить.

Я снова ёрзаю, и в горле пересыхает так, что глотать больно. Перевожу взгляд на него — и попадаю прямо в его глаза. Он смотрит на меня, не моргая, не дыша, и в этом взгляде столько всего, что я не могу разобрать, где заканчивается сказка и начинается правда.

Мысли, которые секунду назад метались во все стороны, замирают. Фокусируются. Только он. Только этот момент.

— Но была проблема, — продолжает Люк, и голос его дрожит сильнее, чем раньше. — Серьёзная проблема.

Он делает вдох, и я вижу, как напрягается его челюсть.

— Она его сестра.

Мир качается. Или это я качаюсь — не знаю. Становится душно, хотя окно открыто, и ветер всё ещё играет с занавесками. Слова оседают где-то в груди, тяжёлые, как камни, и я не могу вдохнуть полной грудью.

Сестра.

Я не отвожу взгляда от него. Не могу. Я сажусь резко, слишком резко. Голова кружится, но я игнорирую это. Смотрю на него сверху вниз, и он выглядит таким... уязвимым. Лежит на моей кровати, рука под головой, пресс напряжён, и я ненавижу себя за то, что замечаю это даже сейчас.

— Ты... — начинаю я, но слова застревают где-то между горлом и сердцем. — Ты про нас?

Глупый вопрос. Конечно, про нас. Про кого ещё?

Люк медленно садится, и расстояние между нами сокращается до опасного минимума.

— Я про нас, огонёк, — подтверждает он, и голос звучит так, будто каждое слово причиняет ему боль. — Я пытался. Честно пытался. Держаться на расстоянии, не замечать, как ты смеётся, как танцуешь, как смотришь на меня иногда, когда думаешь, что я не вижу. Но я вижу. Всегда вижу. И всегда видел. Но это ни для меня, ни для тебя было неправильно тогда.

Моё дыхание сбивается. Руки сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони.

— Тогда?

— Тогда, Эстер. Сейчас кое-что изменилось.

— Я, пожалу, й даже дослушаю это до конца, братик. — Специально с нажимом говорю последнее слово, выплёскивая на него всю свою ярость.

Люк тянется ко мне, медленно, давая время отстраниться. Но я не отстраняюсь. Не могу. Его пальцы касаются моей щеки, и я закрываю глаза, потому что если буду смотреть на него, то точно сделаю что-то глупое.

— Я не твой брат, — признаётся он тихо. — Ари и Хейг мои приёмные родители.

Он замолкает, а я открываю глаза и встречаюсь с его взглядом. Приёмные родители. Что ж… неожиданно.

— Чего ты хочешь, Люк?

Я задаю не тот вопрос, который крутится в голове. Множество правильных слов сейчас, были бы куда лучше, чем эти. Но… по правде говоря, всё, что в данный момент меня интересует это… Что для нас это меняет?

Люк

— Что ты хочешь, Люк? — её голос пробивается сквозь черепную коробку и оседает где-то в самом центре мозга, там, где рождаются все важные решения.

Всё. Конец.

Если раньше я был зависим от неё, то теперь я влюблён до потери пульса, до белого каления, до той точки, где логика испаряется, а остаётся только животный инстинкт — хватать и не отпускать.