Книга Нас не должно быть, страница 76 – Алина Цебро

Я не могу сориентироваться, что ответить. Язык словно прилип к нёбу, а мысли разбегаются, как тараканы при включённом свете.

Так же я не мог сориентироваться, когда она сказала, что у неё есть парень. Так же тупил, когда попросил её поцеловать меня. Я. Попросил. Её. Поцеловать. Эша.

Нет, у меня нет расстройства личности — я прекрасно знаю, что Эш — это я. Но тогда казалось, что она действительно воспринимает меня иначе. Эстер мне даже улыбалась. Улыбалась. Она больше не улыбается Люку.

Погодите… что я там говорил про расстройство? Может, оно всё-таки есть?

Смотрю на её губы — и снова отлетаю кометой в космос. Или, может, с космоса лечу на землю и разбиваюсь вдребезги, прямо на мелкие осколки, которые уже никогда не склеить обратно.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Держался как мог, но сегодня, когда снова почувствовал эту лёгкость, эту жизнь, вкусил мощного личного эликсира по имени «Эстер», понял — так и должно быть. Она должна быть моей. С самого первого дня. С самой первой секунды.

Если бы только мои родители набрались храбрости и давным-давно сказали, что я не их ребёнок… было бы куда легче мне, пухляшу, признаться в любви.

Я не буду обижаться на жизнь за то, что она заставила меня пройти через это. Я похудел, поумнел, успокоился. И теперь точно понимаю, что такое любовь.

Но иногда она меня пугает. Потому что того чувака на мотоцикле, что чуть не скинул мою девочку, ожидал один из самых несчастливых сюрпризов в жизни. Разбитый нос и вечный позор — он обоссался, когда я приставил к его боку палец, имитируя пистолет. Он не видел оружия, но понимал: я в маске, и я пришёл мстить.

Пару раз моргаю, когда Эстер проводит своей маленькой ладошкой перед моим лицом, проверяя, не завис ли я.

Хватаю её руку, подношу к губам и целую костяшки пальцев — медленно, смакуя каждое мгновение.

Малышка вздрагивает, но не отстраняется. Чуть приоткрывает губы. И пялится на меня так, будто я перезагружаю её нервную систему одним только присутствием.

Я ничего не могу поделать со своей лютой одержимостью. Я никого не хочу, кроме неё. Никого никогда не хотел, кроме неё.

И тот факт, что на других у меня даже не стоит — яркое тому доказательство

Правда, Макс уже, кажется, начинает догадываться, что я девственник. Но мне огнеупорно на это похуй. Конкретно и бесповоротно я втрескался в девушку, и считаю это в разы круче, чем трахать шлюх по кабакам, как делает он.

Я принадлежу Эстер. Во мне нет ни капли контроля над сердцем. Оно полностью, бесповоротно, залипательно надёжно, охренеть как сильно — принадлежит ей.

Я хочу приручить её огонь. Я хочу подарить ей свой. Хочу гореть с ней. Я люблю Эстер, люблю Эс, люблю своего огонька.

— Я хочу начать сначала, — выдавливаю из себя, когда понимаю, что молчать больше нельзя.

Голос чуть-чуть хрипит от переизбытка чувств, но, если честно, мне похуй. Так даже лучше. Так она лучше слышит моё честное намерение.

Да и вообще — говорить голосом Эша поднадоело за день. Я тренировался этому два года, но горло всё равно продолжало болеть от перенапряжения. Да и блядские линзы заебали конкретно.

— Начать сначала нашу дружбу? — она усмехается, чуть отстраняется и округляет свои голубые глаза.

Я всегда тонул в них, а сегодня не могу оторваться ни на секунду. Хочется погружаться в эту синеву снова и снова, не всплывая.