Книга Нас не должно быть, страница 37 – Алина Цебро

Просто научилась это контролировать.

Визор приподнят на миллиметр — достаточно, чтобы впустить ветер. За спиной знаю едет четверо. Эш — второй. Далеко, но навязчиво близко, как тень, которую я не призывала, но теперь никак не могу отогнать. Остальные — Крэйн, Рико, Тайсон, для меня просто тела на мотоциклах. Они никогда не выигрывали, и если Крэйн и Рико относятся ко всему спокойно, то Тайсон...полная жопа. Он как пёс чихуа-чуа, лает, сверкает зубами, но не кусается.

Пока.

А я… я всё чувствую. Даже сквозь рёв двигателей, даже сквозь гул в моих висках, который уже давно перешёл из «фонового шума» в крик нервов.

Потому что всё слишком громко.

Слишком ярко.

Слишком много.

Моё сердце — не орган, а барабан, взлетающий на самый край бездн. Ладони потные, но я не сбавляю хватку. Так бывает, когда мозг не дом, а пожар: все двери открыты, все окна разбиты, и мысли падают вниз, как горящие птицы. Я ловлю их сейчас не словами, а скоростью.

Чем быстрее еду — тем тише в голове. Проверено. Выверенно. Закреплено.

Первый вираж — я беру его на грани срыва, колено почти касается асфальта. Ветер бьёт в щель визора, впивается в глаза, но я не моргаю, потому что если моргну, то потеряю долю секунды. А надо смотреть на всё не сводя взгляда. Ни на одну секунду. По прямой можно моргать, на таких виражах нет.

На втором круге Тайсон подбирается сбоку. Словно охотник. Давно я не видела его тушу рядом с собой. Я чувствую его до того, как вижу, потому что кожа на затылке встаёт дыбом, дыхание сбивается, в груди. Теснота, будто кто-то обмотал рёбра проволокой. Это не страх. Это предчувствие, такое же знакомое, как дрожь в руках перед экзаменом или паника в толпе на концерте. Только здесь выхода нет совсем. Либо вперёд, либо остановка. В моём случае остановка сердца.

И тут — толчок.

И не в байк, а в меня.

Удивил.

Его колено попадает точно в моё бедро. Мгновение — и мотоцикл выскальзывает из-под меня, как живое существо, предавшее доверие. О нет, нет, нет, нет.

Я теряю землю. И это не метафорически. Физически! Физически!!!!

Мир переворачивается: асфальт — вверху, небо — внизу, время — в кашу.

Всё. Всё. Всё кончено. Я падаю. Я не справлюсь. Я не смогу встать. Я… Как так вообще могло произойти? Я всегда думала о том, кто рядом! Почему пропустила его?

Но рука.

Жёсткая и неожиданная хватает за предплечье. Я чувствую боль от этого движения, но вряд ли она сильнее, чем могла быть, в том случае… если бы я свернула себе шею и умерла. Папа бы не обрадовался узнав, что я снова позволила этому месту существовать.

Эш.

Он не сбавляет моей скорости. Не тормозит свою. Он врывается в мой крен, как в чужую боль, и на миг, лишь на одну долю секунд, становится моей опорой. Его пальцы впиваются в мою кожу сквозь куртку. И я ощущаю, невозможно, но ощущаю наш собственный с ним пульс. Объединённый.

— Блядь. Держись. Сука, убью его, — доносится его голос, приглушённый, злой. И какой-то надломанный, словно не он со мной говорит, а кто-то другой. Но я не могу подумать, мозг не реагирует так, как мне хотелось бы. И кроме его приказа «Держись», не регистрирует абсолютно ничего другого.

И он отпускает.

Но этого хватает.

Потому что в моём мозге происходит вспышка: не мысль, не решение, а рефлекс, чистый и яростный. Я выравниваю байк, вжимаюсь в руль, и выжимаю всё, что есть. Сердце бьёт так, что, кажется, сейчас выскочит в горло и упадёт на трассу.