Книга Нас не должно быть, страница 34 – Алина Цебро

Хватаю второй телефон тот, что только для Элизы, и вылетаю из дома, пока ни один из этих мелких ублюдков не успел меня заметить. Так я их называю напрямую, но всем прекрасно известно, что семья у нас крепкая. И любим мы все друг другу. Но как же не изводить тогда с ума? Никак. Вот и малые изводят меня, как могут.

Ветер бьёт в лицо. Пальцы сжимают руль. Я пытаюсь восстановить дыхание, забыв обо всём на свете.

Мотоцикл ревёт подо мной, как зверь, которому наконец разрешили вырваться из клетки. Ночь рвётся на куски — фары режут тьму, ветер хлещет по щекам, а я всё ещё дрожу, но уже не от страха. От скорости. От свободы. От этого дикого, почти болезненного ощущения, что я всё ещё живая. Обучение вождению мотоцикла она их главных составляющих, которые помогли мне вернуться к жизни.

Через полчаса я сворачиваю на грунтовку, где когда-то тренировался Сакс Райвен, мой папа. Трек зарос по краям, но бетонные виражи и старые трибуны всё ещё стоят — покосившиеся, выгоревшие, но узнаваемые. Это место пахнет бензином, пылью и чем-то прошлым.

Мой отец купил его, а всем управлением занимался его друг Тор. Мама даже рассказывала, как тут гоняла, побеждая в гонках. Даже сейчас, спустя годы, мотокросс так и числится за Райвеном, хотя такого человека больше не существует. Папа поменял фамилию, не желая иметь ничего общего со своим отцом.

Элиза ждёт у ворот, прислонившись к ржавой будке охраны. Она в обтягивающей чёрной майке, кожаных штанах и с сигаретой между пальцев. Увидев меня, она свистит, достаточно коротко, резко.

— Ну наконец-то! — кричит Элиза, швыряя сигарету себе под ноги. — С днём рождения, дикая кошка. Хотя, кажется, я уже поздравляла.

Она подходит ближе, окидывает взглядом и хмыкает:

— Вижу по лицу, ты готова всех тут выебать в за.

К её манере общения я привыкала долго. Потом свыклась. А потом начала ловить себя на том, что улыбаюсь.

Но сейчас ничего этого нет.

Я молчу. Снимаю шлем и протягиваю ей ключи. Она ловит их на лету и ухмыляется. Ждёт, что начну говорить.

— Люк приперся, — говорю ровно, показывая, что не трогает.

Элиза мгновенно выпрямляется. Глаза поднимает на меня. Пауза. Потом тихий смешок, почти шёпотом:

— О, так твой мир пошатнулся. И как оно?

— Не знаю. Никак. Вроде пусто. А вроде что-то щекочет изнутри.

— Прикол, — говорит она, уже садясь на мотоцикл. Проводит ладонью по баку, почти ласково. — Хочу такой же. Жаль, я не наследница, как ты, золотая ложка.

— Учту. На твой день рождения подгоню старый.

— Оставь себе, — отмахивается она. — Ставить на тебя приносит мне столько бабла, что скоро сама куплю. Главное — не сливай.

Я хмурюсь. Каждый раз, когда она это говорит, внутри всё сжимается. Потому что выбора нет: я должна выигрывать. А это — яд для концентрации. Для скорости. Для всего, что держит меня на грани.

— Скажи, если понадобится помощь. Ты же знаешь — могу одолжить. Главное просто попроси.

Она вздрагивает. Закатывает глаза. Всё лицо отражает сплошное раздражение. Видно, как ей ненавистна сама мысль, что у неё есть подруга, которая протягивает руку. Она не просто не принимает это, она прячет нашу дружбу ото всех. Как будто признать, что ей кто-то нужен, — слабость.

— Не скажу, — бросает она. — Так что просто выигрывай, блядь.

— Нереально зрелая жизненная позиция.