Книга Нас не должно быть, страница 21 – Алина Цебро

— Не смей.

Мой голос вырывается сам, он хриплый, звериный. Я почти не узнаю его. Всё тело напрягается, пальцы сжимаются в кулаки. Впервые за долгое время я говорю с такой яростью. Но он не реагирует. Либо не слышит, либо делает вид, что ему всё равно, — и переводит взгляд на остальных, которые уже начинают двигаться.

Всё вокруг замедляется, как в дурном сне. Меня накрывает. Не просто страх, а настоящая сенсорная лавина. Музыка, свет, запах пота и духов, чужие плечи, тела, дыхание. Всё давит, давит, давит….Я не могу вздохнуть.

— Шучу, — говорит он вдруг, и тон становится другим: глубже, твёрже. — Не трогайте её. Серьёзно. Кто прикоснётся — вылетит отсюда.

Он вздыхает, поворачивается в мою сторону, но смотрит мимо.

— Слушай, — обращается он к Лире, — если скажешь правильный номер её телефона, я дам тебе безлимитный пропуск на все наши выступления в этом году.

Что?

Мой мозг мгновенно переключается на подругу. Паника исчезает. Я ловлю, как Лира тянется к своему телефону. Её номер я знаю наизусть — как и почти все, что мелькает перед глазами лишь раз. Даже номер папиного бухгалтера, мелькнувший в записке на кухонном столе. Но мой номер она не знает.

Нет. Только не это.

Сердце бьётся где-то в горле. Она действительно собирается назвать его?

— Что ты делаешь?

Я хватаю её за запястье и резко выкручиваю руку. Лира вздрагивает — она не видела меня такой. Мне плевать. Она пытается вырваться, но я сжимаю сильнее. Всё замирает, моё внимание фокусируется.

— Мне больно, Эс, — шепчет она, хотя и не шепчет, а кричит… В её глаза вижу испуг.

— Так тебя зовут Эс? — вмешивается он.

— Да, — выдыхаю я, быстрее, чем следует, лишь бы Лира не успела произнести моё полное имя.

— Круто. Я — Эш. Похоже, мы родственные души. Парни, давайте ещё песню. А потом поговорим. Подумай над моими словами, Лира.

Он подмигивает — я чувствую это, хоть и не вижу глаз за маской. Хочется врезать ему. Но страх уже в груди, жжёт, сжимает лёгкие. Чего я боюсь? Он узнает номер — и что? Его всегда можно сменить. Они здесь всего на два дня, так сказала подруга. Уедут. Исчезнут.

Звучит новый трек, быстрый, танцевальный, но я уже не слушаю. Лира молчит, спрятала телефон и даже чуть отодвинулась.

«Забери меня», — пишу Коулу.

«Сижу с малым. Всё так плохо? Приеду через минут двадцать, но с Ноем. Не против?»

Вздыхаю. Забыла, что сегодня его мама на дневной смене. До восьми он с братом.

«Котёнок, всё хорошо?»

Я киваю, будто под ритм музыки, радуясь, что внимание толпы уже ушло.

«Да. Прости. Забери после концерта».

«Понял. Буду».

Еще один вздох. Но кожей чувствую, как Эш смотрит. Прямо на меня. И я не могу заставить себя посмотреть на него в ответ.

Эш

Выхожу на крышу, сдирая с лица проклятую маску. В ней невозможно дышать — ткань липнет к коже, прилипает к губам, давит на виски. Но хоть так: никто не знает, как я выгляжу. Никто не сможет преследовать.

Тёплый вечер. Конец лета. Где-то внизу студенты возвращаются в кампус, а у нас продолжаются каникулы. Я опускаюсь на край бетонной плиты, отодвигаясь подальше от выхода, и слежу, как толпа, вываливающаяся из здания после концерта, визжит и улюлюкает: Макс раздаёт бутылки воды, и они кричат ему «спасибо», будто он святой. Потому что, по их логике, всё, к чему мы прикоснулись, — теперь «облизано нами». Ну, конечно.