Книга Огонь, пепел и ветер, страница 153 – Северина Мар

Арай устремился в небо, быстро набирая высоту, но Цицелия тянулась за ними, и ее шея казалась бесконечной. Она щелкала зубами, едва не хватая руха за хвост. Агата закричала, уверенная, что им не спастись

Вдруг, мимо них, разрывая воздух, вниз устремился гигантский сгусток живого золота и огня. Андроник Великий рухнул с неба, припечатав Цицелию к земле.

Порыв воздуха, поднятый его крыльями, отбросил их в сторону и Арай завертелся, пытаясь выровнять полет. Агата вцепилась пальцами в его перья, пока их кружило вниз головой. Ей казалось, что вот вот ремни расстегнутся и она рухнет вниз, в пугающую пустоту. Сверху к ней прижимался Кир Аверин и от его дыхания на шее, ей становилось чуть легче.

Когда все улеглось и Арай вновь завис в воздухе, хлопая крыльями, внизу разгорелась битва. Андроник Великий наскакивал на Цициелию, бил ее крыльями, впивался в ее чешую острыми когтями, извергал на нее пламя из всех трех голов.

Она извивала длинную шею, щелкая зубами, с которых стекал яд. На земле, она была куда медлительней и неповоротливей, чем была в глубине темных вод. Теперь оказавшись на суше, ей стало сложней отбиваться от его атак.

Тьма морских морей и свет солнца бились, рассыпая в песок дома под собой. Соль, вода и яд схлестнулась с огнем, пеплом и ветром. Победить мог лишь один.

Андроник Великий был мельче Цицелии раза в полтора, то ли от того, что он был моложе, то ли от того, что будь его тело крупнее, то крылья, даже такие огромные, не смогли бы поднять его в небеса. Однако, на суше он имел преимущество, столь же существенное, что и Цицелия в глубине морских вод, куда она едва его на затащила в начале боя.

Дракон-император рычал, его три головы извергали пламя, когти и зубы впивались в покрытую антрацитовой чешуей плоть. Цицелия выла высоко и пронзительно, от звуков ее голоса закладывало уши и раскалывалась голова.

Она дернулась вперед, ухватив Андроника Великого за правую голову. Ее челюсти сжались и тот задергался, безуспешно пытаясь вырваться. Все сложилось бы печально, не будь у него других голов. Одна обдала раскаленным пламенем прорези жабр, а вторая обвилась вокруг ее ребер, стремясь задушить. Андроник Великий захлопал исполинским крыльями, подняв бурю, разбросавшую во все стороны дирижабли и рухов. Он сумел взлететь, поднимая за собой титаническую тушу Цицелии, а затем со всего размаха обрушил ее на скалу, высившуюся возле берега. Земля содрогнулась и пошла трещинами.

Кир наблюдал за этим со спины Арайя, чувствуя себя крайне странно. Впервые за многие годы, у него кружилась голова во время полета. Казалось, словно он смотрит на все со стороны. Изнутри его разрывали противоречивые чувства: жалость и беспокойство за дракона-императора, злость на Андалур, и при этом неописуемый восторг, словно самое прекрасное, что он мог увидеть в жизни, вдруг произошло.

Ему не верилось, что дракон-император принял, наконец, свое истинное обличье, обернувшись огнем, пеплом и ветром — яростью и воплощением стихий, древних и прекрасных, куда более могущественных и совершенных, чем жалкие и бесполезные люди.

Как будто, одного этого было мало, но пробудились и другие драконы, и перед ними предстала Цицелия — повелительница темных вод. Ее тело черное и гладкое, сияло в отблесках полной луны и звезд, плавилось в пламени, извергаемом Андроником Великими, от которого ночью делалось светло, как днем.