Книга Сердце истинного вампира, страница 44 – Северина Мар

Возле нее стоял Яков. Полуголый, как и на допросе, в одних штанах. Его босые ступни странно смотрелись на железной сетке пола: простой человек и минуты не простоял бы на ледяной поверхности.

— Что… что ты тут делаешь? – прошептала Катаржина. – Как ты выбрался?

Она не понимала, почему он еще не напал на нее, но знала, что в любое мгновение он это сделает.

— Я не выбирался, кто-то меня выпустил, – невозмутимо ответил Яков.

— Что за чушь?

— Вот и я думаю, что это странно.

Яков нервно теребил концы длинных волос, заплетенных в причудливую косу. Словно внутри саркофага ему было нечем заняться и он делал себе прически.

Похоже, он и впрямь был не в себе и ничего не соображал, иначе давно бы ее разорвал. Катаржина покосилась на распахнутый саркофаг. Даже если бы она заставила его улечься обратно, запереть бы не смогла – нужны запасные цепи и новые замки. И куда делась охрана? Неужели эти дураки пошли вместе с остальными сидеть в вагоне-ресторане и бросили пост? Нет, Домак подобного не допустил бы. Надо было во всем разобраться.

— Жди здесь и никуда не уходи, – приказал Катаржина Якову, и тот кивнул.

Оставлять его одного не хотелось, но куда он сбежит из несущегося поезда? Он, судя по всему, был вполне безобидным.

Из того, что Яков рассказал на допросе, следовало, что он вышел из анабиоза. На его клыках по-прежнему стояли пломбы, не дающие ему протыкать кожу и пить кровь. Разве истинный вампир стерпел бы такое унижение? Нет, он давно бы их сорвал. Значит, о себе он так ничего и не вспомнил.

Катаржина захлопнула дверь, обула туфли и пошла по коридору, утопая каблуками в ковролине. Она предпочла бы сердито ими цокать, но приходилось довольствоваться тем, что есть.

В очередном вагоне где-то в центре состава Катаржина расчихалась от запаха шипрового одеколона, заполнившего все вокруг. Похоже, кто-то из дураков-офицеров разлил целую бутыль. Она дошла до середины вагона, зажимая ладонями нос и стараясь не дышать, когда ее чуткий слух уловил неладное: мягкий топот лап. Они что, решили обернуться прямо в поезде?

Внезапно из распахнувшихся дверей купе выскочило с десяток волков-оборотней, крупных, с черной и серой шерстью. Катаржина до последнего момента так ничего и не заподозрила, пока они всем скопом не набросились на нее.

Она мгновенно обернулась в волчицу и принялась отбиваться, кусаться и грызть, но у нее не было и шанса выстоять в одиночку. Ей прокусили загривок и левую лапу. Крупный черный волк вцепился ей в горло и едва не перегрыз глотку.

Она узнала его, как только увидела – и по запаху, и по шерсти. Они много раз охотились вместе, и ошибиться она не могла. Теряя сознание от боли и от потери крови, обильно льющейся из ран, Катаржина думала лишь об одном: как Домак мог ее предать?

Катаржина пришла в себя на нижней полке в покачивавшемся вагоне. Ее запястья и щиколотки было плотно обмотаны цепями из стали и серебра. Раны успели запечься кровавой коркой. Видимо, она была без сознания пару часов. Она дернула рукой, и цепи тут же впились в кожу, обжигая, как расплавленный свинец. Катаржина прокусила губу, чтобы не завыть от боли. От ее кожи потянулся слабый дымок. Запахло паленой плотью.

Она завозилась, пытаясь сесть. С третьей попытки у нее получилось. Ее наготу прикрывала шерстяная шинель, от которой тянуло знакомым запахом.