Книга Сердце истинного вампира, страница 41 – Северина Мар

Старые вампиры, вставшие на сторону Розы добровольно, скрылись в лесах. Они и не думали в одиночку сражаться против оборотней, хорошо понимая, что слишком слабы. Ловить их посреди полярной ночи было утомительно, но Домак полагал, что большая часть едва ли сможет продержаться до весны и найти достаточно пропитания. Все близлежащие города и деревни были предупреждены.

Больше всего Катаржину шокировали человеческие фермы, на которые согнали оставшихся необращенными жителей Хортска. Людей держали в старых бараках, тянущихся вдоль кромки леса. В одной длинной узкой комнате находились десятки кроватей с привязанными к ним людьми. Их обильно и по времени кормили и ежедневно сцеживали у них кровь. Катаржина никогда не считала себя нежной и трепетной барышней, но даже ее чуть не стошнило от вони фекалий, мочи, гниющей плоти и рвоты. Она едва могла смотреть на обнаженных, измученных людей, привязанных к кроватям.

Полученной от них кровью Роза питала новорожденных вампиров, которых держала целыми сотнями в других бараках. Как и рассказывал Яков, там было так тесно, что им приходилось спасть стоя или повиснув под потолком, как летучим мышам.

И людьми, и вампирами будут заниматься специалисты и врачи. Почему-то Катаржине было особенно жаль тех бедолаг, которых против воли обратили в вампиров. Они этого для себя не выбирали, не хотели такой судьбы и не знали, что теперь им с нею делать.

Вернувшись как-то вечером за несколько дней до отъезда в отель, где по-прежнему продолжала жить, Катаржина случайно стала свидетелем воссоединения семьи: портье, его измученной матери, которую все это время держали на человеческой ферме, и Наташеньки, лишь недавно вернувшей себе сознание и до конца еще не понимавшей произошедшего. Все трое стояли, обнявшись, но, завидев Катаржину, портье бухнулся перед ней на колени и потянул за собой мать и сестру. Он что-то неразборчиво бормотал – кажется, это были благодарности, и ей стало от этого и приятно, и неловко. Она хотела через них перешагнуть, но портье, рыдая, вцепился в ее юбку так, что Домаку и остальным офицерам охраны пришлось чуть ли не силой ее вызволять. Для Катаржины это было нечто новое. Она привыкла к тому, что ее боялись и уважали. Теперь же она словно стала всеобщей героиней, спасительницей и любимицей.

Телефонов в Хортске не было, поэтому от Игната она получила телеграмму. Послание, как положено, было написано заглавными буквами, и, читая его, Катаржина не могла отделаться от чувства, что брат на нее кричит.

«КАТАРЖИНА ИДИОТКА СДУРЕЛА В ОДИНОЧКУ БИТЬСЯ С ДРЕВНИМ ВАМПИРОМ НАДО БЫЛО ВЫЗВАТЬ СРАЗУ ПОРЯДОК ГОРДИШЬСЯ СОБОЙ РАЗ НАШЛА КОГО ИСКАЛА ЕЗЖАЙ ДОМОЙ ЖДУ».

Катаржине не верилось, что ее казавшиеся безнадежными поиски и скитания завершились и она может возвращаться к отцу.

Роза отказалась сотрудничать и давать показания, какими бы способами на нее ни воздействовали. По всему выходило, что она высший вампир, не истинный, но достаточно приближенный к Вечному Императору. Считалось, что все высшие – вся вампирская знать – были уничтожены во время восстания, но, похоже, Розе удалось как-то ускользнуть.

Яков оказался куда более сговорчивым, но в то же время и бестолковым.

Во время допроса он сидел на стуле, голый по пояс и весь обмотанный серебряными цепями толщиной с руку. Там, где серебро касалось его кожи, вился дым и пахло паленым мясом. Серебро беспрерывно жгло его плоть, но та мгновенно восстанавливалась. Трудно представить, насколько болезненно это было.