Книга Сердце истинного вампира, страница 184 – Северина Мар

Катаржина зашла в комнату к отцу. Он спал, мерно и тяжело дыша. На столике возле кровати мерцали лампочками приборы, к которым он был подключен. Рядом на стуле сидела Агнешка. Ее глаза покраснели, лицо опухло. В последнее время она много и долго плакала, через слезы из нее выходили пережитые страх, ужас и боль. Катаржина хотела бы уметь так же плакать, но, как ни старалась, не могла выжать из себя ни слезинки и носила чувства внутри, запертые на замок.

— Где медбрат? – спросила она, усаживаясь на край кровати.

— Я отпустила его на обед, – тихо ответила Агнешка. – Он тут чуть ли не с рассвета сидит. Бедный.

— Это его работа, – заметила Катаржина.

Теперь, когда Роза была схвачена и отправлена в казематы Ведомства порядка, вместо нее за отцом ухаживали несколько медбратьев, дежуривших по очереди. Они были простыми людьми.

— Сегодня пришел какой-то новый, – сказала Агнешка. – Красивый такой, как фотомодель.

— Лишь бы работать умел, – вздохнула Катаржина. – Ты иди. Я посижу с отцом. Тебе надо готовиться к экзаменам.

— Я все равно не поступлю, – Агнешка шмыгнула носом. – Зачем только время тратить, не получится же ничего…

— Если не поступишь, то будешь пытаться в следующем году, а пока пойдешь работать. Тебе уже хватит сидеть дома, а то в плесень превратишься.

Выставив упиравшуюся Агнешку из комнаты, Катаржина вернулась к отцу и снова села на край кровати.

Хотя розовые очки давно с нее спали, она не могла его ненавидеть. В глубине души она все равно пыталась его оправдать – возможно, потому, что признать правду было слишком больно для нее самой.

Отец тяжело и хрипло вздохнул и приоткрыл глаза. Его мутный взгляд застыл на ней.

— Как ты себя чувствуешь? – спросила Катаржина, потянувшись, чтобы поправить подушку.

Отец резко схватил ее запястье.

— Ирена… – прошептал он. Снова принял ее за мать.

Катаржина тяжело вздохнула. В такие моменты она больше не пыталась его разубеждать. Обычно, назвав ее именем матери, отец быстро успокаивался и вновь впадал в беспамятство.

— Ты жива…

— Жива, жива… – пробормотала Катаржина, не уверенная, что поступает правильно.

— Прости… Я не хотел, я не хотел… Это вышло случайно… Не знаю, что на меня на шло… Это вышло случайно… Обещаю, я выращу девочку как свою… Катаржина ничем не будет обделена… Она будет расти таким же моим ребенком, как и Игнат… Только прости меня, умоляю…

— Все хорошо. Я тебя прощаю, – голос Катаржины дрожал, она крепче сжала его ладонь.

Из глаз отца текли слезы, но он улыбался.

Вдруг его тело содрогнулось. Он закашлял, из горла потекла темная кровь.

— Подожди, потерпи немного, я сейчас, – бормотала Катаржина, переворачивая его на бок, чтобы он не захлебнулся.

Затем в спешке выбежала из комнаты.

— Скорее, на помощь! Главе плохо! – крикнула она.

Никто не ответил. Агнешка говорила, что медбрат обедает. Значит, должен быть на кухне.

Сбежав по лестнице, Катаржина ударом ноги распахнула двери.

Парень в белой униформе сидел за кухонным столом спиной к ней и пил молоко из высокого стакана. Скрученные в пучок светлые волосы торчали из-под белой медицинской шапочки.

— Отцу плохо, а вы тут прохлаждаетесь! – воскликнула Катаржина, прежде чем ее коснулся аромат сухих роз.

Катаржина осеклась. К голове прилила кровь, ноги онемели. Она узнала его прежде, чем он повернул к ней безупречно красивое лицо.