Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 77 – Юлий Люцифер

Следующий лист: временный перенос княжны Милады из детской спальни в восточное крыло для проведения «успокаивающего обряда материнской печати».

У меня перехватило дыхание.

— Радомир.

Он уже смотрел.

На листе стояла его подпись.

Ровная. Уверенная. С гербом Веренских.

С распоряжением переместить Миладу в восточную башню в ночь смерти ее матери.

Я подняла глаза.

Радомир смотрел на документ, будто перед ним лежала не бумага, а нож, который он сам держал и не помнил удара.

— Это ваша подпись? — спросила я.

Вопрос был почти невозможным.

Но его нужно было задать.

Он не ответил сразу.

Витослав подошел ближе. Увидел лист и резко выдохнул.

— Князь...

Радомир взял документ. Долго смотрел на подпись. Потом перевел взгляд на дату.

— В эту ночь я был на границе.

— Подпись могла быть поставлена заранее?

— Нет.

— Вы уверены?

— Да.

— Почему?

— Потому что я никогда не подписывал распоряжений о перемещении детей без личного разговора с Аурикой.

Голос стал глухим, но твердым.

— И потому что в тот день я не был в замке. Я не отдавал этот приказ.

Миролюб у двери выглядел так, будто хотел исчезнуть в стене.

— Кто принес документ в архив? — спросил Радомир.

Писарь молчал.

Витослав сделал шаг к нему.

— Миролюб.

— Я не знаю.

— Плохо.

— Я правда не знаю! Он был уже в папке, когда я принял связку после закрытия дела. С печатью. С подписью. Я не имел права...

— Кто передал связку? — спросила я.

Писарь посмотрел на Радомира, потом на меня.

— Старший советник Рогнедин.

Конечно.

Радомир положил документ на стол. Очень аккуратно. Будто если сожмет сильнее, бумага исчезнет, а вместе с ней исчезнет возможность понять.

— Подпись похожа, — сказал Витослав тихо.

— Не похожа, — ответил Радомир. — Она моя.

Я посмотрела на него.

— Но вы не подписывали.

— Нет.

— Значит, это не подделка рукой. Это слепок.

Он поднял глаза.

Мы оба вспомнили одно и то же.

Брачные печати. Кровь. Доступ. Возможность использовать силу дракона без согласия, если у тебя есть часть его крови или личная печать.

— Для магического слепка подписи нужна кровь, — сказала я.

— Или личный предмет, пропитанный силой, — добавил Радомир.

— Или пепельная клятва, если подпись нужно не создать, а поднять из старого следа.

Он посмотрел на папку пепельных клятв.

Лавр брал ее за неделю до смерти Аурики.

А потом через три дня после.

Витослав сказал:

— Это уже не ошибка.

Нет.

Это больше не было ошибкой.

Но впереди оставался худший вопрос.

Если Лавр мог поднять или снять подпись Радомира, значит, доступ к крови князя у него был ближе, чем советская папка.

— Кто имел доступ к вашей крови до смерти Аурики? — спросила я.

Радомир смотрел на документ.

— Лекари после боев. Жрецы при обрядах. Аурика.

Он замолчал.

Потом добавил:

— И советская чаша в Зале Первого Пламени. Для родовых клятв.

Я вспомнила нашу свадьбу.

Кровь, смешанная в каменной чаше.

И то, как сильнее нормы вспыхнула печать.

— Радомир, — сказала я медленно, — если они однажды уже сняли вашу подпись через старую клятву, то могли попытаться сделать это снова. Через нашу брачную чашу.

Он повернулся ко мне.

— После свадьбы?

— Или во время подготовки. Вы говорили, формулу утверждал совет. Чаша стояла в зале до обряда. Кто ее проверял?

Миролюб вдруг побелел еще сильнее.

Я заметила.