Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 71 – Юлий Люцифер

— Не смешно.

— Я и не смеялась.

Она помогла снять платье, принесла воду, заставила выпить настой Саввы. Я думала, что после этого усну сразу, но сон не приходил.

Перед глазами стоял Тихомир в тренировочном круге.

«Я не слабый».

Сколько раз взрослые путают детскую злость с дурным характером, потому что так удобнее не видеть страх?

Ночью в дверь постучали.

Не Радана.

Не стража.

Я знала это по звуку.

Три коротких удара. Пауза. Еще один.

Я накинула халат и открыла.

В коридоре стоял Тихомир.

Один.

В темной рубахе, с перевязанным плечом, бледный и злой от того, что пришел. За его спиной стражники смотрели в стороны с таким старанием, что я сразу поняла: Витослав либо разрешил, либо сделал вид, что не заметил.

— Можно? — спросил Тихомир.

Он произнес это так, будто слово давалось хуже любой тренировки.

Я отступила.

— Да.

Он вошел, но остался у двери. Сел только после того, как я указала на кресло. И даже тогда сел на самый край.

— Я не пришел жаловаться.

— Хорошо.

— И не благодарить.

— Тоже хорошо.

Он нахмурился.

— Вы всегда так отвечаете?

— Когда человек не хочет, чтобы его заставляли говорить лишнее, — да.

Тихомир отвел взгляд к камину.

Огонь там был маленький. Я велела оставлять совсем слабый, чтобы не раздражать брачную печать после башни. Сейчас этот тихий огонь отражался в глазах мальчика.

— Вы правда думаете, что я не виноват? — спросил он.

Я не стала сразу отвечать.

Он напрягся.

— Если скажете «конечно», я уйду.

— Тогда не скажу.

Он посмотрел на меня резко.

Я села напротив, не ближе.

— Я не знаю всей правды о той ночи, Тихомир. И не буду делать вид, что знаю. Но я знаю другое: взрослые любят отдавать детям вину, которую не могут вынести сами.

Он молчал.

— Ты был ребенком. Ты и сейчас ребенок, хотя очень стараешься выглядеть иначе. Ты не мог отвечать за решения людей, которые были старше, сильнее и имели власть в этом доме.

— Я должен был защитить Миладу.

— Ты защищал.

— Плохо.

— Как умел.

Он дернулся, будто эти слова ударили сильнее резкости.

— Мама сказала мне увести ее, — прошептал он.

Я замерла.

— Когда?

Тихомир смотрел в камин.

— В ту ночь. Я проснулся, потому что Милада плакала. Не громко. Так, будто не хотела, чтобы услышали. Я пошел к ней. В коридоре была няня, но она спала на стуле. Я подумал, что она выпила сонный настой. Тогда еще не понял. Потом увидел маму.

Он говорил тихо, быстро, боясь остановиться.

— Она была в алом платье. Волосы не убраны. Она держала Миладу за руку и сказала мне: «Тихомир, не шуми. Возьми сестру и иди в западный проход». А потом...

Он сжал пальцы здоровой руки.

— Потом что?

— Потом появился человек.

Я не двигалась.

Даже дышать старалась тише.

— Я не видел лица. Он стоял в тени у двери. Но у него на руке был перстень. Черный. Я смотрел на него, потому что он держал Миладу слишком крепко.

— Он вел ее?

Тихомир кивнул.

— Сначала. Потом мама оттолкнула его руку. Сказала, что дети не будут частью клятвы. Я не понял. Милада плакала. Я взял ее, как мама сказала, но она вырвалась. Побежала к маме. А потом начался огонь.

Он закрыл глаза.

— Я испугался.

Слова были совсем тихими.

— Я спрятался за колонной. Мама кричала, чтобы я бежал. Я не побежал. И не помог. Просто стоял.

— Тихомир...

— Нет. Вы хотели правду? Вот она. Я стоял. А потом стало много дыма, и кто-то ударил меня по голове или я сам упал. Когда проснулся, был в своей комнате. Мне сказали, что я спал всю ночь.