Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 13 – Юлий Люцифер

Лавр медленно повернул голову к Савве Яровому, который стоял у стены. Я не заметила его сразу. Лекарь выглядел так, будто уже пожалел о каждом сказанном мне слове.

— Савва, — мягко произнес Лавр. — Вы обсуждали с госпожой Веренской распоряжения совета?

— Госпожа спросила о браслете княжны, — ответил лекарь. — Я сказал, что он был выдан из сокровищницы после приступов.

— Разумно, — сказал Лавр. — И давно известно.

Я посмотрела на Радомира.

— Вам известно, что браслет подавляет ее пламя?

— Мне известно, что без него Милада могла навредить себе, — ответил он.

— Подавление не лечит.

— А неуправляемое пламя убивает.

Слова были сухими, но я увидела: для него это не спор ради власти. Он говорил о страхе, который уже прожил. Возможно, не раз.

Я заставила себя не отвечать слишком быстро.

— Я не предлагаю снять браслет здесь и сейчас. Я прошу доступ к сведениям. Мне нужно понять, какие печати использовались, кто их ставил и почему они реагируют на мою кровь.

— Нет.

Коротко.

Без совещания. Без объяснений.

— Почему?

— Потому что вы не лекарь наследников.

— Я хранительница печатей.

— Вы жена по договору, чье присутствие нужно при обрядах стабилизации. Первый обряд состоится завтра. До тех пор вы не вмешиваетесь.

Лавр чуть наклонил голову.

— Князь говорит не из недоверия к вам, госпожа. Дети пережили тяжелую утрату. Любое резкое вмешательство может навредить им.

Я перевела на него взгляд.

— Резкое вмешательство — это когда ребенку надевают на руку вязь, которую он не может снять.

— Это защита.

— Которая оставляет ожог.

— Иногда защита неприятна.

Вот теперь я поняла, почему он был опасен. Лавр не говорил ничего явно жестокого. Не повышал голос. Не обвинял. Его слова можно было повторить при любом совете, и они прозвучали бы разумно.

Только за разумностью легко пряталось чужое страдание.

— Удобная мысль, — сказала я.

Взгляд Лавра остался спокойным.

— Простите?

— Если назвать боль защитой, больше не нужно спрашивать, почему ребенку больно.

Рыжебородый советник шумно вдохнул. Савва опустил глаза. Витослав у двери не двинулся.

Радомир встал.

Никто не поднял голос, но все сразу перестали шевелиться.

— Совет окончен, — сказал он.

— Князь, — начал Лавр.

— Окончен.

Мужчины поднялись. Бумаги сложили быстро. Лавр задержался чуть дольше остальных и посмотрел на меня так, будто я была не человеком, а строкой в документе, где обнаружилась ошибка.

— Госпожа Веренская, — произнес он, — вы очень преданны своим новым обязанностям. Это похвально. Но в доме Веренских давно научились отличать помощь от беспокойства.

— Тогда странно, что никто не отличил украшение от кандалов.

На этот раз он не улыбнулся.

Радомир повернул голову.

— Лавр.

Одного имени хватило.

Советник поклонился и вышел.

Дверь закрылась.

В комнате остались мы, Радомир, Витослав и Савва Яровой. Я ожидала, что лекарь тоже уйдет, но Радомир не отпустил его жестом. Значит, разговор был еще не закончен.

— Покажите, — сказал Радомир.

Савва вздрогнул.

— Князь?

— Записи. По Миладе.

Лекарь побледнел, но подошел к столу, открыл кожаную папку и достал несколько листов. Радомир взял их, бегло просмотрел. Лицо его оставалось неподвижным.

Я сделала шаг ближе.

— Можно?

— Нет.

— Вы даже не дадите мне увидеть?

— Я сказал: нет.

— Тогда зачем при мне их попросили?