Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 128 – Юлий Люцифер

Радомир сделал шаг вперед.

Купель вспыхнула серым.

Пепел сжал мне горло.

Я вскрикнула и упала бы лицом к чаше, но серые нити удержали меня на коленях. Теперь я точно знала: если Радомир подойдет как дракон, клятва дернет через него. Через его кровь. Через украденную брачную связь. И тогда все, что я приняла на себя ради Милады, ударит сильнее.

— Не подходите, — сказала я.

Голос был слабый, но Радомир услышал.

Остановился.

— Что нужно?

Не «держитесь». Не «я приказываю». Не «я сейчас все решу».

Что нужно.

Я попыталась вдохнуть глубже. Пепел не пустил.

— Не огонь. Право.

Лавр резко посмотрел на меня.

Значит, я попала.

— Что значит — право? — спросил Радомир.

— Он держит ритуал не силой. Клятвой доступа. Пепельной. Он вписал себя в род через старые решения, через подписи, через вашу кровь. Пока это право живо, купель слушает его.

— Как отнять?

Лавр тихо рассмеялся.

— Никак. Ты сам дал мне это право, Радомир. Каждый раз, когда уезжал на границу. Каждый раз, когда подписывал бумаги, не читая нижние строки. Каждый раз, когда верил, что совет удержит дом вместо тебя.

— Я слышал достаточно, — сказал Радомир.

— Нет. Ты еще не понял. Дом не держится на любви. Любовь сгорела вместе с Аурикой. Дом держится на тех, кто готов делать грязное. Я был готов.

— Ты прятался за детьми.

— Я использовал наследников для рода.

— Они не вещи.

— Они кровь Веренских.

— Они мои дети.

Голос Радомира стал ниже.

Не громче. Ниже.

Каменные корни на стенах дрогнули. Купель отвечала ему. Не как оружию. Как князю.

Лавр это почувствовал.

— И что ты сделаешь? — спросил он мягко. — Отзовешь мое право? При свидетелях, которых здесь нет? В старой купели, где все держится на крови? Ты можешь ударить. Тогда она умрет. Можешь не ударить. Тогда ритуал завершится, и твоя новая жена станет пеплом в брачной печати. Красивый выбор.

Я подняла глаза к Радомиру.

— Свидетели, — прошептала я.

Он понял не сразу.

Потом взгляд метнулся к пролому.

— Витослав!

— Уже, князь! — ответил тот.

Он стоял у края прохода с Миладой на руках. За ним в темном коридоре двигались тени. Не стража. Не только стража.

Велена Громова вошла первой.

За ней Боримир Стайский.

Драгомил Хорс шел последним, с бледным лицом старшего жреца, который уже понял: сегодняшний суд происходит не в Белом зале, а здесь, в старой купели под Пепельным садом.

И еще один человек протиснулся рядом с Домной.

Тихомир.

— Нет! — резко сказал Радомир.

Мальчик остановился у границы пролома, но не ушел.

— Я не войду, — сказал он. — Но Милада здесь.

Милада потянулась к брату. Витослав опустил ее на пол, но держал за плечи, чтобы она не бросилась вперед. Красная лента, которую я бросила, была зажата в ее кулаке.

Тихомир посмотрел на меня.

Не на Лавра.

Не на отца.

На меня.

— Что делать?

Вопрос был взрослым.

И детским одновременно.

Я поняла, что он не просит разрешения быть героем. Он просит задачу. Так, как я сказала ему в коридоре: ты не бесполезен.

Пепел тянул сильнее. Перед глазами поплыли темные пятна.

— Не бей, — сказала я. — Не давай огонь купели. Дай Миладе якорь.

— Как?

— Она твоя сестра. Ваше пламя одной крови. Не сила. Связь.

Драгомил резко сказал:

— Это опасно. Наследные печати нельзя соединять без обряда.

Велена ответила:

— Их уже соединяли чужой клятвой. Пусть теперь соединит брат.