Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 126 – Юлий Люцифер

Пепельная нить на ее губах рассыпалась.

Лавр ударил меня по руке перстнем. Не кулаком — печатью. Черный камень коснулся брачной линии, и боль пошла выше, к плечу, к горлу, к сердцу.

Я не отпустила чашу.

Если отпущу, ритуал вернется к Миладе.

— Вы не выдержите, — сказал он. — Вы не дракон.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Потому что она ребенок.

Серые линии начали сходить с тела Милады и переходить на мои руки. Это было не похоже на огонь. Скорее на тысячи тонких ледяных нитей, которые впивались под кожу и тянули наружу тепло, силу, память.

Я увидела обрывки.

Дом Острожских до разорения.

Мать, склонившуюся над книгой.

Отца, прячущего пустые счета.

Карету перед замком Веренских.

Радомира в Зале Первого Пламени: «Вы моя жена по закону, но не мать моих наследников».

Миладу с обожженной ладонью.

Тихомира: «Вы не наша мать».

Радомира в старом ходе: «Я начал ждать вашего голоса в доме».

Все это тянуло наружу, как если бы пепельная клятва искала, что во мне самое живое, чтобы забрать первым.

— Милада, — выдохнула я. — Руки.

Она смотрела на меня, плакала, но не понимала.

— Руки свободны. Двигай.

Серые линии на ее плечах уже истончились. Запястья дрожали, но она смогла пошевелить пальцами.

— Возьми ленту.

Лавр резко повернулся к ней.

— Не двигайся.

Милада замерла.

Я собрала остаток голоса.

— Он не твой отец. Не твой брат. Не твой огонь. Ты можешь не слушать.

Это были простые слова.

Но иногда простые слова становятся ключом.

Милада согнулась, потянулась и схватила красную ленту с пола.

Серые линии на ее руках лопнули.

Купель взревела.

Не звуком. Силой.

Лавр ударил снова, и на этот раз я упала на одно колено, но ладони все еще держали край чаши. Пепел уже поднялся вокруг меня, обвил руки до локтей, пошел к плечам.

— Вы губите себя ради чужого ребенка, — сказал Лавр.

— Нет чужих детей, когда взрослые делают им больно.

Он замолчал.

Потом вдруг тихо произнес:

— Аурика сказала почти то же самое.

— Перед смертью?

— Перед тем как разрушила круг и обрекла себя.

— Вы обрекли ее.

— Я спасал род!

— Вы убили мать при ее детях.

Он замер.

Слишком поздно понял, что сказал достаточно.

Брачная печать на моем запястье вспыхнула красным под серыми нитями.

Связь открылась резко.

Не ко мне.

От меня.

К Радомиру.

Я почувствовала его как огонь за камнем. Далеко, но близко. Живой, яростный, идущий ко мне через нижний ход.

Он слышал.

Не все.

Но главное.

Лавр понял.

— Что вы сделали?

Я попыталась улыбнуться.

Получилось, кажется, плохо.

— Попросила вас говорить честнее.

Он ударил третьим разом.

Боль прошла через грудь.

Я уже не удержалась бы, если бы купель сама не держала меня через пепельные нити. Теперь ритуал был на мне. Милада могла бежать.

— Милада, — прохрипела я. — К стене. Там корень... видишь темный корень? За ним щель.

Девочка посмотрела в сторону.

Да. Щель была. Маленькая, детская. Я заметила ее еще в начале, когда искала выходы. Взрослый не пройдет. Милада — сможет.

— Ползи туда.

— А вы?

Голос был тонкий, сорванный, но ее.

— Я следом.

Ложь.

Не красивая.

Не простительная.

Но нужная.

Милада сжала ленту и поползла к стене. Лавр повернулся к ней, но дверь за моей спиной вдруг ударила огнем снаружи.

Нет.

Не дверь.

Другая стена.

Нижний обход.

Камень треснул в боковой арке, и в зал ворвался красный свет.