Книга Развод с драконом. Хозяйка заброшенной оранжереи, страница 60 – Алена Снежина

Сегодня я отправлялась завоёвывать нового, потенциально очень важного клиента. Карета, запряжённая нашей единственной приличной лошадью, тряслась по просёлочной дороге в сторону поместья «Белый Холм», владения дома Флоренсов. О них я узнала от Мирты: не самый знатный, но один из самых зажиточных родов в округе, разбогатевший на торговле шерстью. Хозяйка, леди Ирма Флоренс, славилась своей любовью к роскоши и желанием во всём походить на столичных аристократок. Если ей понравятся мои цветы, она не только станет постоянной заказчицей, но и наверняка будет хвастаться ими перед своими гостями, обеспечив мне лучшую рекламу.

Я сидела в карете, в простом, но элегантном платье из тёмно-зелёного бархата, и поправляла на коленях корзину. В ней лежало полдюжины безупречных роз нежного персикового оттенка (именно этот сорт почему-то лучше всего отзывался на магию), пучок лаванды, связанный шелковой лентой, и несколько веточек ароматного шалфея. Подарок и образец одновременно.

Сердце слегка трепетало от волнения. Это был выход в свет. Я в который раз прогоняла заученные фразы в голове: «Выращены в собственной оранжерее на особой земле, леди Флоренс. Их аромат необычайно стойкий, а цветение продолжительное…»

Карета свернула на ухоженную аллею, ведущую к усадьбе. «Белый Холм» оправдывал своё название: аккуратный особняк из светлого камня стоял на пологом возвышении, окружённый ещё зелёными, но уже начинающими желтеть садами. Всё дышало достатком и порядком. У парадного крыльца меня уже ждала служанка.

— Мили Азалия? — почтительно спросила она. — Мили Ирма ждёт вас в зимнем саду.

Меня провели через просторный холл в светлую, залитую солнцем комнату со стеклянными стенами. Здесь, среди кадок с лимонами и пальмами (явно привозных и дорогих), в кружевном кресле восседала Ирма. Женщина лет сорока с внимательными, чуть хищными глазами и безупречной, несколько вычурной причёской. Она окинула меня взглядом, от моего скромного платья до корзины в руках.

— Ну, что ж, мили Азалия, — произнесла она сладковатым голосом, когда я сделала реверанс. — Мне говорили, вы затеяли нечто… оригинальное в своём захолустье. Показывайте ваши диковины. Надеюсь, они стоят того, чтобы ради них отрываться от дел.

Я подавила желание ответить колкостью и, с самой любезной улыбкой, поднесла корзину. В тот же миг в тёплом воздухе зимнего сада заструился тонкий, сложный аромат — сладкой розы, пряного шалфея и умиротворяющей лаванды.

Леди Ирма принюхалась. Её брови поползли вверх. Она взяла одну из роз, повертела её в руках, рассматривая безупречную форму бутона и насыщенный цвет.

— Персиковая… Необычный оттенок. И правда, пахнет… очень и очень... У вас своя оранжерея, говорите? В Приграничье? — в её голосе зазвучало недоверчивое любопытство.

— Да, мили Ирма. Создала специальные условия. Уверена, такие цветы могли бы стать достойным украшением ваших покоев и, несомненно, вызвали бы восхищение ваших гостей, — я произнесла заранее отрепетированную фразу.

Она снова принюхалась к розе, потом кивнула служанке.

— Линда, поставь их в фарфоровую вазу у меня в будуаре. – Затем её взгляд вернулся ко мне, стал более деловым. – Они долго простоят? – При должном уходе – больше недели, леди. А свежесть и аромат трав сохраняются ещё дольше, если хранить их правильно. – Хм… – она задумалась. – У меня через пять дней приём. Мне потребуется… пусть будет три таких корзины. Роз разных оттенков. И лаванды – для спален гостей. Справитесь? Внутри у меня всё ликовало. Это был не просто заказ. Это было признание. – Безусловно, мили Ирма. Всё будет доставлено в идеальном состоянии. – И о цене… – она подняла на меня взгляд, в котором читалась привычка торговаться. Я назвала сумму, чуть выше рыночной, но соответствующую эксклюзивности товара. Она покачала головой. – Дороговато для провинциальных цветов, милая. – Вы платите не за цветы, леди Флоренс, – мягко возразила я, глядя ей прямо в глаза. – Вы платите за то, чтобы они были здесь, в вашем доме, самыми первыми и самыми прекрасными. За то, чтобы их аромат говорил вашим гостям о вашем безупречном вкусе.