Книга Я пришел спасти злодейку, а она решила захватить мир, страница 67 – Е. Лань

Яд «Слезы Изумрудной Сколопендры» убивал здорового мужчину за пару часов. Мин-Хо же, благодаря моему противоядию и своей чудовищной, не поддающейся законам логики энергии Ян, поглотил остатки отравы за ночь. Сейчас он выглядел лишь слегка бледным, но его энтузиазм плескался через край, грозя затопить всю комнату.

Я сидела, выпрямив спину, и с ужасом смотрела на него. В моем потайном кармане всё еще лежала украденная нефритовая печать Наместника, а под матрасом — свежевыписанные ордера на арест имущества Мастера Ма. Мне нужно было срочно передать их моим «теням», которые ждали условного сигнала у южной стены резиденции.

Но Мин-Хо не собирался никуда уходить. Он торжественно поставил поднос на столик, поправил свой чистый, без единого пятнышка крови кожаный доспех, я подозревала, что он заставил слуг чистить его всю ночь, и, заложив руки за спину, принял позу, достойную дворцового оратора.

— Госпожа Лин Сюэ, — начал он, и его голос внезапно зазвучал с какой-то неестественной, тягучей певучестью, совершенно не свойственной его обычной громогласной манере.

Я инстинктивно напряглась. Моя рука скользнула к складкам платья, нащупывая рукоять «Клыка Рассвета». Когда южный медведь начинает говорить стихами, жди беды.

— О, луноликая дева, чьи шаги тише падения лепестка сакуры на водную гладь... — Мин-Хо возвел очи к расписному потолку, его брови страдальчески изогнулись. — Подобно тому, как одинокий нефритовый утес тщетно силится укрыть нежный цветок от безжалостной зимней вьюги, так и мой клинок жаждет стать вашим вечным прибежищем в этом мире, полном коварных теней и скрытых ядов.

Моя челюсть едва заметно отвисла.

Что он несет? Лепесток сакуры? Нефритовый утес? Скрытые яды?

Мой мозг, натренированный на расшифровку сложнейших шпионских кодов столичных гильдий, мгновенно перешел в режим анализа. Я пыталась найти скрытый смысл в каждом его слове.

«Лепесток сакуры» — это символ быстротечности жизни и... тайного знака купеческого синдиката Востока. «Нефритовый утес» — очевидная отсылка к Наместнику Пэкхака, чьей гордостью были нефритовые львы у входа. А «скрытые яды»!

Моя кровь похолодела.

Он знает. Чон Мин-Хо всё понял! Его сестра, Императрица Ю-Ри, славилась тем, что использовала поэтические метафоры для передачи секретных приказов своей тайной разведке. Мин-Хо не просто так сыплет этими нелепыми фразами. Это зашифрованное послание!

Мужчина дает мне понять, что раскрыл мою кражу печати у Наместника («нефритового утеса») и предупреждает, что восточный синдикат («сакура») уже в курсе моих отравленных кинжалов («скрытых ядов»)!

— Вы... вы изъясняетесь весьма витиевато этим утром, Господин Чон, — мой голос прозвучал спокойно, но внутри меня бушевала паника. Я лихорадочно просчитывала пути отхода. Если я выпрыгну в окно, успею ли я миновать патрули до того, как он поднимет тревогу?

— О, это лишь жалкая попытка облечь в слова ту бурю, что бушует в моем сердце! — Мин-Хо шагнул ближе, его глаза сияли неподдельной, пугающей искренностью.

Мужчина опустился на одно колено, прямо как в тех дешевых романтических трактатах, которые тоннами скупали скучающие столичные аристократки.

— Скажите мне, Лин Сюэ, — продолжил он, прижимая огромную руку к своей закованной в кожу груди. — Готово ли ваше израненное сердце отринуть холодную стужу одиночества и позволить жаркому южному ветру растопить льды недоверия? Ибо я вижу, как птица вашей души бьется в клетке недомолвок, опасаясь когтей золотого коршуна!