Книга Я связана с твоей судьбой, страница 41 – Юлия Арниева

— Какую цену? – тихо спросила я.

— Разную. Кто-то терял рассудок от силы, которую не мог контролировать, кто-то сгорал изнутри, как свеча, а кто-то становился мишенью для тех, кто хотел заполучить эту силу любой ценой. Одарённых боялись, их преследовали, убивали. Многие семьи с Даром были полностью истреблены.

Холодок пробежал по моей спине.

— А как его контролировать? – спросила я. – Есть способ?

— Есть, – кивнул он. – Но это требует времени, терпения и хорошего учителя. Дар – это как дикий конь. Его можно объездить, но для этого нужна твёрдая рука и железная воля. Большинство одарённых учатся этому годами.

— А если не научиться?

Он посмотрел на меня долгим, серьёзным взглядом.

— Тогда сила уничтожит тебя. Или ты уничтожишь всех вокруг. Я видел, что она может сделать. Целые деревни, стёртые с лица земли одним неосторожным жестом. Люди, обращённые в пепел одной вспышкой гнева.

Я сжала руки в кулаки, чувствуя, как по телу пробегает дрожь.

— Но есть и хорошие новости, – добавил он мягче. – Твоя сила проявилась в момент крайней опасности, когда ты защищалась. Это значит, что она связана с твоими эмоциями, с инстинктом самосохранения. Такой Дар легче контролировать, чем тот, что проявляется хаотично.

— Ты говоришь так, словно знаешь об этом не понаслышке, – осторожно заметила я.

Его лицо на мгновение окаменело.

— В моём роду тоже был Дар, – тихо сказал он. – Давно. Моя прабабка обладала способностью исцелять прикосновением. Но эта сила требовала жертв – каждое исцеление сокращало её собственную жизнь. Она умерла в тридцать лет, выглядя как старуха.

Мы замолчали, погружённые в свои мысли. Информация, которую он дал мне, была пугающей и обнадёживающей одновременно. Пугающей – потому что показывала масштаб опасности. Обнадёживающей – потому что давала надежду на контроль.

— Когда мы вернёмся в замок, – продолжил Киран, – я найду того, кто сможет тебя обучить. В наших землях есть старый монах, который изучает древние тексты. Он знает о Даре больше, чем кто-либо ещё из живых.

— А пока? – спросила я. – Что, если сила снова проявится?

— Пока старайся сохранять спокойствие, – посоветовал он. – Не поддавайся сильным эмоциям. И если почувствуешь, что что-то начинается – это жжение в груди, как тогда на поляне – попробуй представить, как направляешь силу в землю, а не наружу.

Этот разговор явно утомил его. Я видела, как тяжелеют его веки, как замедляется речь. Болезнь ещё не отступила окончательно, и долгие беседы забирали у него много сил.

— Спи, – тихо сказала я. – Завтра поговорим ещё.

Он кивнул и осторожно лёг на топчан, поправляя больную ногу. Я погасила свечу и села на лавку, ожидая, пока его дыхание станет ровным и глубоким. Это уже стало нашей традицией – я дожидалась, пока он заснёт, и только потом ложилась рядом на край топчана.

Но сегодня сон не шёл ни ему, ни мне. Мы лежали в темноте, каждый погружённый в свои мысли, и тишина между нами была полна невысказанных слов. Я знала, что он не спит, а он наверняка чувствовал моё бодрствование.

Наконец дыхание Кирана выровнялось, и я поняла, что он заснул. Я осторожно легла на самый край топчана, стараясь не потревожить его, и закрыла глаза. Но мысли продолжали кружиться в голове, не давая покоя. Дар, сила, опасность, контроль – всё это смешивалось с воспоминаниями о его прикосновении, о его взгляде, о том странном напряжении, которое росло между нами…