Книга Я связана с твоей судьбой, страница 39 – Юлия Арниева

Киран тоже чувствовал это напряжение. Иногда он замолкал посреди фразы, когда я подходила слишком близко. Иногда его взгляд задерживался на моих руках дольше необходимого, и я видела, как напрягаются мышцы его челюсти. Мы оба старательно делали вид, что ничего не происходит, но воздух между нами становился всё более наэлектризованным.

На пятый день моего пребывания в избе я решила, что пора навести порядок не только в доме, но и в себе. Волосы давно нуждались в мытье, а тело требовало нормального омовения, а не поспешного обтирания влажной тряпкой. Старуха упоминала о бане за домом, и я решила попробовать её растопить.

Банька оказалась крошечной, сложенной из потемневших от времени брёвен. Внутри было темно и пахло застоявшимся дымом. В углу громоздилась каменная печь без трубы – та самая чёрная баня, о которой говорила знахарка. Принцип работы был мне знаком из рассказов – сначала нужно натопить печь, прогреть камни, а потом дать дыму выйти через дверь и окошко.

Но знать и уметь – разные вещи. Первые полчаса я безуспешно пыталась разжечь огонь в печи. Дрова были сыроватыми, тлели и чадили, но никак не хотели разгораться. Дым ел глаза, заставлял кашлять и слезиться. Я несколько раз выбегала на свежий воздух, чтобы отдышаться, а потом с новыми силами возвращалась к битве с огнём.

Наконец, когда я уже была готова сдаться, сухая щепа вспыхнула ярким пламенем. Огонь жадно накинулся на поленья, и вскоре печь затрещала и загудела, как живая. Камни начали накаляться, воздух в бане стал прогреваться. Я подбросила ещё дров и с облегчением вышла наружу, вытирая закопченное лицо рукавом рубашки.

Вернувшись в избу, я застала Кирана бодрствующим. Он сидел на краю топчана, опираясь спиной о стену, и с любопытством смотрел на меня. В его взгляде читалось явное удивление, а в уголках губ играла едва заметная улыбка.

— Баня? – спросил он, и в голосе слышались смешливые нотки.

— Да, – ответила я с вызовом. – А что такого? Я справилась.

— Не сомневаюсь, – он поднялся с топчана, осторожно опираясь на здоровую ногу, и подошёл ко мне. – Только у тебя…

Он протянул руку и мягко коснулся моей щеки. Его пальцы были тёплыми и удивительно нежными, когда стирали с кожи чёрный след сажи. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но я почувствовала, как по всему телу разливается странное тепло.

— Вот так лучше, – тихо сказал он, не убирая руку.

Мы стояли очень близко. Так близко, что я видела золотистые искорки в его серебряных глазах, чувствовала его дыхание на своей коже. Время словно замерло, и весь мир сузился до этого момента, до этого прикосновения, до стука собственного сердца в ушах.

— Мне нужно… – я заговорила слишком быстро, стараясь разрядить напряжение, – нужно сварить кашу. Хватит тебе бульоном питаться. Тебе бы свежины, нормальной еды, но я не умею ставить силки.

Киран медленно отступил, опуская руку, но его взгляд не отрывался от моего лица.

— Странно, – задумчиво произнёс он. – Я наслышан о тебе как об умелой охотнице. Говорили, что ты можешь подстрелить оленя на расстоянии ста шагов, не промахнувшись.

Сердце пропустило удар. Я забыла об этой части биографии Леоны. В её воспоминаниях действительно были картины охоты с отцом, натягивание тетивы, прицеливание в сердце оленя. Но как объяснить, что эти навыки остались в прошлом, вместе с той девушкой, которой я больше не была?