Книга Царица острова Кабос, страница 59 – СИрения

Ночь опустилась на Кабос, но Флавия не могла уснуть. Адреналин и осознание надвигающейся бури будоражили кровь. Она вышла на свой балкон, вдыхая прохладный воздух, пытаясь унять дрожь в руках. В саду, внизу, она заметила движение. Это был молодой офицер стражи, Марк, сын одного из верных советников Энея. Он нес ночной дозор. Их взгляды встретились. Он не был красавцем, как Луций, но в его лице была та самая твердая, незыблемая преданность, которой ей так не хватало. Он молча склонил голову в почтительном приветствии. И тогда Флавия, движимая внезапным порывом, жестом позвала его подняться. Он вошел, смущенный и настороженный.

— Принцесса, все в порядке?

— Нет, — просто ответила она. — Но будет.

Она подошла к нему близко. Он стоял, не смея пошевелиться.

— Ты давно служишь нам, Марк. Ты всегда был верен.

— Это моя обязанность и честь, госпожа.

— А сейчас, — ее голос дрогнул, выдав накопившееся напряжение, — мне нужна не верность подданного. Мне нужна… опора.

Она положила ладонь на его кисть, сжимавшую рукоять меча. Ее прикосновение было холодным. Он накрыл ее руку своей, большой, теплой и шершавой. В этом жесте была такая простая, безмолвная поддержка, что у Флавии навернулись слезы. Она не стала их сдерживать.

Он не говорил пустых слов утешения. Он просто взял ее за руку и потянул к себе. Их поцелуй был испепеляющим, как молния. В нем было спасение. Их близость в ее покоях была наполнена страстной неистовости. Это было тихое, яростное утверждение жизни. Каждое прикосновение, каждый вздох были отпором тому холодному расчету, что предложил ей Луций. В объятиях Марка не было ни лести, ни скрытых целей. Была лишь простая, сильная правда мужчины, готового защищать ее и ее дом. И в эту тревожную ночь, накануне возможной войны, эта правда была для Флавии единственным якорем, удерживающим ее от шага в пропасть. Она отдавалась ему с отчаянием, ища и находя в его силе ту самую опору, что позволит ей наутро стать той правительницей, какой ей и было суждено быть.

Воздух в порту был густым от запаха морской соли, смолы и тревоги. Ариэль и Кассия, прижимаясь к грубым камням складского помещения, наблюдали, как тени предателей-жрецов скользят по причалу, подбираясь к массивным механизмам ворот. Вдали, на фоне начинающей алеть полосы зари, черным зубом виднелся силуэт римского бирема — «Орла».

— Они откроют ворота до рассвета, — прошептал Ариэль, его пальцы судорожно сжали рукоять самодельного кинжала. — Мы не успеем предупредить отца через дворцовую стражу, среди них могут быть свои.

— Тогда мы должны сделать это сами, — Кассия положила свою маленькую, но сильную руку на его запястье, успокаивая дрожь. Ее глаза в предрассветном полумраке казались бездонными. — Мы знаем план Луция. Он хочет использовать твои чертежи против тебя. Мы не можем позволить этому случиться.

Их побег назад, через спящий город, была похожа на кошмар. Они петляли по узким улочкам, обходя патрули, в которых уже не было уверенности. Сердце Ариэля бешено колотилось, но теперь его бил не только страх, но и яростная решимость. Его абстрактные чертежи, его мечты о полете обернулись вот этим — необходимостью бежать, чтобы спасти свой дом от железа и огня.

Когда они, запыхавшиеся и в поту, ворвались в покои Энея, тот был уже одет в доспехи. Его лицо, освещенное пламенем единственной свечи, было подобно лику сурового божества войны.