Книга Царица острова Кабос, страница 40 – СИрения

— А ты сама чего хочешь? По-настоящему?

— Я... я хочу быть с ним. Только с ним. Но я не могу изменить закон!

— Дорогая моя, — Клеопатра повернулась к ней, отстранив рабынь. — Ты скоро станешь царицей. Царицы не подчиняются законам — они их пишут. Власть — это и есть право менять правила.

— Но я стану царицей только после... после смерти матери. А я не хочу этого даже ради Энея!

— Боги! Я не к тому! — Клеопатра обняла ее. — Я говорю о твоей будущей силе. А пока... пока я могу предложить тебе иное решение.

Она открыла изящную шкатулку и достала маленький пузырек с изумрудной жидкостью.

— В ночь перед отъездом, дай ему это. Пять капель в вино. Он уснет глубоким сном. Спать будет несколько дней. Когда проснется, будет в забытьи. В это время его нужно будет кормить и поить, а потом снова дать снотворное. И так — пока ваш корабль не отойдет от берега. Когда он окончательно придет в себя, что-либо менять будет уже поздно.

Арсея смотрела на пузырек, как завороженная. Внутри нее боролись любовь, страх и отчаяние.

— Это... единственный выход? — прошептала она.

— Это — способ не упустить того, кого любишь, — мягко сказала Клеопатра. — Иногда судьбу нужно подтолкнуть.

Арсея медленно взяла пузырек. Стекло было холодным в ее горячей ладони. Она спрятала его в складках пояса, чувствуя, как тяжесть решения давит на нее.

— Спасибо, сестра, — голос ее был безжизненным.

— А теперь иди, — Клеопатра нежно подтолкнула ее к двери. — И постарайся провести эти два дня так, как будто никаких завтрашних проблем не существует. Подарите друг другу радость.

Арсея кивнула и вышла, не в силах избавиться от ощущения, что только что переступила невидимую грань. Пузырек в ее поясе жег кожу, как раскаленный уголь, напоминая о цене, которую, возможно, придется заплатить за любовь.

Возвращение

Наступил день отплытия. Воздух на берегу был пропитан запахом смолы, морской соли и тоски. Арсея стояла на палубе, глядя на удаляющиеся белоснежные виллы Рима. Впереди ее ждал долгий путь: сначала по Ионическому морю, затем изнурительный переход через пустыню до Египта, чтобы попрощаться с Новкатрисой, и лишь потом — долгожданное возвращение на Кабос по бескрайним водам океана.

И все это время она должна была везти с собой пленника. Пленника, которого сама же и пленила. План был прост и жесток: держать Энея в состоянии искусственного сна, пробуждая лишь для того, чтобы накормить и напоить, подмешивая в пищу новую порцию зелья.

Прошлой ночью они провели вместе. Страсть была отчаянной, почти болезненной, будто оба чувствовали грядущую разлуку. А под утро, когда он заснул, истощенный, она с дрожащими руками добавила снотворное в его последнюю в Риме чашу с вином.

Теперь он лежал в каюте, погруженный в глубокий сон. Длинные ресницы отбрасывали тени на бледные щеки. Арсея смотрела на него, и сердце ее сжималось от противоречивых чувств — любви, вины и страха. Страха перед тем, как он посмотрит на нее, когда окончательно придет в себя. Она наклонилась и коснулась его губ своими.

— Проснись, любимый, — прошептала она. — Мне пора.

Он отозвался на поцелуй даже сквозь сон. Его руки инстинктивно потянулись к ней, сжали ее грудь. Но Арсея отстранилась.

— Значит, ты все еще непреклонен? Не поедешь со мной?