Книга Право имею, страница 94 – Айлин Лин

— Хорошо, — отмер Филиппов, нажал кнопку звонка, и в дверях практически мгновенно возник молодой чиновник. — Гаврила Степанович, запишите: срочное требование в строительное управление по мосту у Смольного. Пусть пришлют нам журналы поставок, акты браковки, кладочные журналы правого устоя, распоряжения о тепляках, сметные изменения и переписку с подрядчиком. Срок представления — немедленно. Пусть Министерство путей сообщения объяснит, куда ушли отпущенные деньги. Поверочный осмотр проведём особо, и людей туда поставим таких, с которыми подрядчику торговаться бесполезно.

— А затягивать не станут? — приподнял брови князь.

— Со мной не станут, — прозвучало без хвастовства, просто как факт.

Вяземский поднялся, считая разговор законченным, коротко поклонился. Он уже взялся за ручку двери, когда его остановил голос контролёра:

— И вот что, Константин Валерьянович. Дело это денежное, а где казённые деньги там, — он многозначительно хмыкнул, — и Сергей Юльевич.

Вяземский тут же обернулся.

Витте.

Сам Тертий Иванович Витте не жаловал: Министерство финансов было для Государственного контроля вечной мишенью. Но мост у Смольного шёл по бывшему ведомству Витте, и, если мост окажется не просто инженерной ошибкой, а способом выкачать из казны лишние тысячи, министр финансов должен узнать об этом одним из первых.

— Я полагал известить его частным порядком, — осторожно заметил Вяземский. — Вы ведь знаете, я когда-то служил при Сергее Юльевиче.

— Знаю, — Филиппов снова склонился над документами, давая понять, что аудиенция окончена. — Оттого и говорю. По службе я поведу дело, как мне положено. А что вы шепнёте старому начальнику в обход меня — про то я знать не желаю и мешать не стану. Надеюсь, мы друг друга поняли, а теперь ступайте.

Вяземский вышел в холодный коридор и не сразу заметил, что улыбается. Старый лис всё рассчитал наперёд: официальный ход — себе, неофициальный — отдал ему.

Князь спустился во двор, к ожидавшим саням. Ветер выл в печных трубах, обещая сильную метель, но непогода не могла сбить его приподнятое настроение, которое возникло впервые за долгое время. Он не чувствовал привычной служебной скуки, его охватил полузабытый азарт охоты.

* * *

Трактир в Дегтярном переулке прозывался «У Савельича», хотя самого Савельича там не было уже давно. Низкая дверь, закопчённый потолок, кислый дух капусты и дешёвого табака. В зале было пусто, только за стойкой сонный половой протирал один и тот же стакан.

Семён Илларионович Зуев вошёл в жарко натопленное помещение, скользнул взглядом по залу и сразу нашёл того, ради кого пришёл. Стянув шапку, подошёл к Андрею Алексеевичу Горчакову, сидевшему в дальнем углу, спиной к стене. Перед ним стояла початая бутылка и нетронутые закуски. Выглядел молодой князь скверно: лицо осунулось, под глазами залегли тени, губы высохли почти добела. Серебряный портсигар подрагивал в пальцах.

Ещё месяц назад Андрей выглядел куда увереннее, сейчас же новые долги висели на нём пудовыми гирями, которые вот-вот и сломают шею.

— Ваше сиятельство, — Зуев устроился напротив.

— Брось. — Андрей дёрнул щекой. — Здесь не гостиная. Что у отца?

Зуев задумался, будто выбирая, с чего начать. На самом деле ему просто хотелось насладиться видом опустившегося молодого князя.