Книга Право имею, страница 63 – Айлин Лин

— Лушков сегодня утром скончался.

Пётр высоко вскинул тёмные брови в ожидании пояснений.

— Во время завтрака. По словам надзирателя, ел кашу, затем вдруг схватился за грудь и осел на лавку. Лекаря вызвали сразу, тот констатировал паралич сердца.

— Вот как, — негромко произнёс Пётр, задумчиво посмотрел в окно, в которое был виден задний двор.

— Я распорядился никого из утренней смены не отпускать. Остатки пищи и кружку с водой велел убрать отдельно. Тело пока в лазарете.

— Лекарь осматривал внимательно?

— Да. Наружных признаков насилия нет. Но я велел вызвать судебного врача и составить протокол осмотра. Буду ждать уже его заключения.

Пётр сжал перчатки в руке так, что кожа скрипнула.

— Вам не кажется, что всё это подстроили? — остро взглянул на собеседника Громов.

— Мне много, что может казаться, Пётр Ильич, но я не имею права полагаться на домыслы, — в упор посмотрел он на адвоката.

— Да, безусловно… Кто приносил завтрак? — уточнил Пётр.

— Тот же надзиратель, что обычно. Но еду разносили из общей кухни. Проверю всех.

— Лушкову могли что-то передать?

— Теоретически могли передать всё что угодно, если иметь нужного человека при нужной двери. Практически я пока не знаю, через кого.

— У князя, если его прижмёт, подходящие люди отыскиваются с пугающей скоростью, — криво усмехнулся поверенный.

— Пока я не имею права связать это с князем, — заметил Завьялов.

— Я и не прошу вас нарушать форму.

— Вы именно это и просите, только вежливо.

Пётр посмотрел на него внимательнее. Следователь говорил без раздражения, скорее устало.

— Что осталось от вчерашнего допроса?

— Лушков подтвердил, что получил некое обещание помощи, если окажет услугу. Но кто посулил ему это, и что именно, так и не сказал. Зато через четверть часа потребовал встречи с дочерью. И я собирался устроить им свидание сегодня в полдень, но…

Пётр посмотрел перед собой, на тёмный коридор со множеством дверей.

— Этого мало, чтобы обвинить хоть кого-то, — добавил Павел Матвеевич. — Но достаточно, чтобы копать дальше. Вероятно, его дочь что-то да знает.

Помолчали. Громов, не спеша, надел перчатки.

— Что же, тогда мне тут больше делать нечего. Держите в курсе, Павел Матвеевич.

— Конечно, Пётр Ильич, если всплывёт хоть что-то новое, вам сообщат.

На улице мороз ударил в лицо. Пётр, поправив воротник, спустился с крыльца и двинулся пешком до ближайшей стоянки извозчиков. Ему нужно было проветрить голову и о многом подумать…

Громов остановился на углу какого-то дома, пропуская подводу с дровами. Тут на дорогу откуда ни возьмись вылетел мальчишка в криво застёгнутом тулупчике, прямо под сани, но вовремя успел отскочить. Возчик, натянув поводья, злобно ругнулся вслед пострелёнку, стегнув воздух вожжами.

В контору Пётр вернулся после полудня.

— Владимир Ильич Ульянов прибыли, — сообщил Алексей Митрофанович, стоило поверенному войти в приёмную. — Я отвёл его в соседнюю квартирку, которую вы велели снять. Бумаги от Михаила Филипповича Волькенштейна передали.

— Хорошо, — кивнул Громов, снимая пальто.

Ульянов устроился на стуле у окна. Недорогой сюртук на нём сидел плохо: тянул в плечах и пузырился у локтя. На коленях лежала потрёпанная шапка. При появлении Петра гость встал.

— Пётр Ильич Громов?

— Да. А вы, стало быть, Владимир Ильич Ульянов?