Книга Право имею, страница 106 – Айлин Лин

Сверток шевельнулся и тоненько, обиженно запищал, мужчина вздрогнул и торопливо протянул свёрток мне. Я взяла малышку и, отвернув край, посмотрела в красное сморщенное личико.

— Ваше сиятельство, разрешите идти, — сказал он и, поклонившись, поспешил прочь.

Я заторможенно смотрела на закрывшуюся дверь, и, медленно повернувшись к няне, попросила:

— Мотя, скажи, пожалуйста, Прасковье, чтобы согрела молока. И найдите чем перепеленать малышку.

Вскоре девочку покормили, и она, сладко посапывая, уснула на руках няни.

— Что с ней делать думаешь? — тихо спросила Мотя.

— Поищем родственников со стороны Горчаковых или самой Софьи. Полагаю, кто-то да найдётся, будем надеяться, что захотят приютить, — вздохнула я, помассировав виски.

— Ох, жалко дитятко, а если она никому не нужна будет? — погладив щёчку новорождённой, прошептала няня.

— Будем решать проблемы по мере их поступления. Мне нужно поработать, проследи за ней, хорошо?

— Не волнуйся, Сашенька, пригляжу, — кивнула Мотя, и я вышла в коридор.

— Макар, есть разговор, — посмотрела на телохранителя и тот, поклонившись, проследовал за мной.

— Двое наших, Егор и Федот, — начала я. — Есть у них дети малые?

— У Егора жена под Лугой осталась, да детишек двое. Федот бобылём ходил.

Я опустилась в кресло, вдруг почувствовав, как навалилась усталость.

— Разыщи Егорову вдову, отпиши ей, помоги деньгами ли, работой. У нас место Глафиры теперь свободно, можно взять её сюда служанкой. Дополнительно передай, что от меня будет содержание её детям. И про Федота узнай: может, и у бобыля где-нибудь сыщется родня, кому он был дорог.

— Сделаю, Александра Николаевна. Всех, кого можно сыскать, сыщу.

— И ещё, — я посмотрела на него, — про младенца. Узнай, есть ли у Горчаковых близкая родня: тётки, кузены, кто угодно по крови. Ждать, пока дворянская опека и канцелярии сами переберут все бумаги, я не намерена. Так девочка скорее совершеннолетней станет, чем они найдут ей семью.

— А коли всё же никто не сыщется?

— Должны. У таких фамилий родня всегда объявляется, особенно когда запахнет наследством. Даже если того наследства старый дом на Фонтанной. Тут уже надо будет смотреть, что из себя эти люди представляют… Отдавать ребёнка абы кому я не стану.

Интерлюдия

В Москву они приехали утром следующего дня. На вокзале Степаниду оглушило. Народу было втрое против петербургского, носильщики орали, баба с лотком совала всем пирожки. Антон отгородил её плечом от толпы, подхватил саквояж и повёл к выходу, к извозчикам. Степанида поспешала следом, прижимая к груди сумку с бумагами, и боялась только одного: отстать и потеряться в этакой прорве людей.

Остановились в меблированных комнатах на Маросейке. Хозяйка, востроносая немолодая женщина, оглядела Степаниду, после Антона, и цену назвала такую, будто перед ней стояли купцы первой гильдии.

— Дорого, — проворчала Степанида.

— Чисто у меня и клопов нет.

— И в других местах нет. Дам полтора рубля.

Хозяйка недовольно поджала губы, но всё же согласилась. Степанида сама удивилась, как легко это вышло. Дома она бы постеснялась торговаться, а тут отчего-то нет.

Назавтра принялись за дело.

Антон оставил Кузьминичну на час и вернулся уже не один. С ним было двое: один молчаливый, в добротном армяке, другой помоложе, вертлявый, по имени Сёмка, знавший Москву как свои пять пальцев. Сёмку и приставили водить их по городу.