Онлайн книга «Право имею»
|
— Ты обокрал меня, — просипел Андрей. — Меня! — Тише, ваше сиятельство, — в руке Семёна сверкнуло узкое лезвие ножа. — Я на своём веку, ваше сиятельство, много кого повидал. И воров, и душегубов. Всякой твари. И ты хуже их всех вместе взятых, — глаза Зуева опасно сверкнули. — Убьёшь — и что? — нервно вскрикнул Андрей, скаля зубы. — Письма-то у тебя, а копии, дурак, я снял. Лежат у верного человека. Тронешь меня, и лягут они на стол следователю, поедешь ты на каторгу вперёд моего батюшки. Зуев замер на мгновение, после чего выплюнул: — Для того меня сначала надо поймать. И ударил. Андрей не успел ни вскрикнуть, ни закрыться. Кинжал вошёл сбоку в шею, слова оборвались хрипом. Зуев придержал его за плечо, не дав повалиться на стол, подождал, пока тело обмякнет, положил на кровать. У двери оглянулся на убитого: — И поделом. * * * Александра За эту неделю Петербург успел похоронить меня и воскресить. Газеты сперва осторожничали, писали о «дерзком нападении у Новой Голландии», о двух убитых сторожах и смертельно раненной даме. Я сидела в кабинете, закутавшись в шаль, и читала вслух: — «Как стало известно нашей редакции, нападение, совершённое на минувшей неделе близ Новой Голландии, было направлено не против случайной особы, но против графини Александры Николаевны Оболенской, уже известной нашим читателям по громкому делу о незаконном попечении. Графиня Оболенская, вопреки первым слухам, осталась жива…» Пётр Ильич, сидевший напротив меня, хмуро молчал. Ольга последние пару дней чувствовала себя лучше, температура, наконец-то, окончательно спала. За эти семь дней нам не раз пришлось поволноваться за её жизнь — жар не желал сдавать позиции. Склифосовский, приезжавший через день, каждый раз готовил у нас свою чудо-настойку, которую надо было принимать сразу после приготовления. Я вернулась к газете: — «Следствие, по сведениям, имеющимся в нашем распоряжении, объединяет это покушение с нападением на профессора Института гражданских инженеров Андрея Львовича Ратманова, а также с найденным письмом, в котором прямо говорится о необходимости устранить Ратманова, Громовых и графиню Оболенскую до поверочной ревизии по делу о мосте у Смольного…» Я пробежала глазами пару строк, остановилась на зацепившей внимание: — «Князь Горчаков привлечён по делу об убийстве и покушении на убийство…» — Газеты любят писать так, будто приговор уже состоялся, — покачал головой Громов. — «Кроме того, следствие проверяет сведения о злоупотреблениях, допущенных князем Горчаковым в бытность его попечителем над имуществом графини Оболенской: речь идёт о сокрытии доходов имения Покровского, незаконном обременении имения долгами, поддельных отчётах, фиктивных расходах на ремонтные работы и присвоении немалых сумм, принадлежавших владелице», — медленно положив газету на стол, посмотрела на собеседника. — Судить князя будут за всё сразу? — Да, — просто ответил Пётр Ильич. — Он получит сполна. * * * Младенца внёс жандармский унтер, бережно державший свёрток из тулупа поверх свивальника. Он сунул мне препроводительную бумагу с печатями. — Велено доставить вам, ваше сиятельство, по распоряжению судебного следователя. Мать ребёнка, княгиня Софья Аркадьевна Горчакова, скончалась. Новорождённая оставалась при станционном враче до решения о временном попечении и розыска ближайшей родни. |