Книга Право имею, страница 104 – Айлин Лин

Князь ждал их в своём кабинете. Алексей Дмитриевич был в халате поверх сорочки, но гладко выбрит, и на лице ни следа сна. Он скользнул взглядом по следователю, чуть дольше задержал его на Громове и обронил бесцветно:

— Господа, поздний час для визитов.

— Завьялов, судебный следователь. У меня постановление о вашем приводе, ваше сиятельство. Убийство и покушение на убийство.

Горчаков брезгливо принял лист, пробежал глазами текст и вернул, не дрогнув.

— Вздор. Подобных распоряжений я не отдавал. — Он взял со стола серебряный портсигар, открыл, выбрал папиросу. — Завтра ваше постановление полетит в урну.

— Проследовать с нами вам всё равно придётся. И есть ещё одно дело, — Павел Матвеевич говорил медленно, не сводя с князя глаз. — Минувшей ночью в курьерском поезде, в купе первого класса, напали на княгиню Горчакову. Вашу супругу. Горничную при ней зарезали, часть багажа пропала.

Папироса замерла у самых губ князя.

— Софья Аркадьевна жива, — продолжал следователь, — однако врач при станции телеграфирует, что надежды нет.

Тишину разорвал бой напольных часов. Громов смотрел на князя и видел, как разом сходит с того и спесь, и привычное высокомерие. Портсигар выскользнул из ослабевших пальцев, глухо стукнулся о паркет и рассыпал папиросы по полу.

— Софья… — едва слышно молвил он.

Горчаков не спросил ничего, не потребовал доказательств. Замер, уставившись в одну точку, и лицо его делалось всё неподвижнее. В кресле сидел уже не блистательный, уверенный в своей силе вельможа, а постаревший на добрый десяток лет человек, у которого только что отняли единственное, ради чего он, должно быть, всё это и затеял.

— Ваше сиятельство, — негромко позвал Павел Матвеевич. — Пора.

Горчаков поднялся тяжело, опираясь о подлокотники.

— Я переоденусь, — бросил он и, едва поднимая ноги, прошёл в соседнюю комнату.

Через четверть часа князь в сопровождении городовых покинул свой дом.

* * *

В трактире «У Савельича» в этот час было пусто. Андрей Алексеевич сидел в снятой на втором этаже комнате и ждал. Перед ним стояла бутылка кваса, под рукой лежали перетянутые бечёвкой конверты.

Зуев вошёл, отряхнул шапку, сел напротив, прежде опустив на пол два кожаных саквояжа. Андрей покосился на них с жадным нетерпением.

— Ну? — требовательно спросил он.

— Всё, ваше сиятельство. Оболенская мертва. Глаша передала: привезли её ночью с дырой в груди, хирурга звали, да куда там. К утру преставилась, она всё своими глазами видела. Старика Ратманова достали у его дома. Тяжело ранен, слуги говорят, скоро помрёт. Письмо ваше я подбросил в «Новое время», уверен, на днях выйдет разгромная статья. — Кивнув на сумки, добавил: — Всё, что было при Софье Аркадьевне, забрали.

— Стало быть, дело сделано, — Андрей удовлетворённо усмехнулся. — Я уж думал, ты не справился, — и, взяв конверты в руки, кинул через стол. — Забирай! Видишь, я слово держу.

Семён, быстро просмотрев письма, спрятал их за пазуху.

Андрей же встал, подошёл к саквояжам, нагнулся, рванул застёжку первого, запустил руку. Лицо его медленно вытянулось, наружу он вынул старую мужскую рубаху в засохшей крови, шапку-ушанку…

Ни денег. Ни билетов Лионского кредита. Ничего.

— Где? — выдохнул он. — Где деньги⁈

— Деньги? — Зуев уже стоял позади молодого князя. — Какие деньги, ваше сиятельство? Что в купе было, то и привёз.